Уставшего мяукать Копперфильда забрал кто-то из активно помогавших нам зевак.

С чувством полного удовлетворения и не зря прожитого дня я вернулся домой, чтобы обнять свою капризную малышку, отпустить Адвоката, поужинать сваренным его Наташкой супом и… с Конфеткой на руках, бутербродом в зубах и пирожным на тарелке залезть в ноутбук, где сегодня меня интересовала только одна информация — про Максима Бахтина. И его бывшую девушку.

еда даёт нам счастье сразу

но мы предпочитаем секс

любовь работу и другие

неочевидные пути

В воскресенье с Конфеткой должен был сидеть я.

Но мы едва встали, как приехал Мент.

— Держи, — положил он на кухонный стол лист с заключением.

— Уже готово? — удивился я, переворачивая жарящуюся на завтрак колбасу. — Дай угадаю: ничего?

— Ничего, Рим. Кроме того, что, похоже, нагревают весь мир эти предприимчивые канадцы. У нас из-под крана вода течёт не хуже. Чистые понты этот их ледник.

— Так я и думал, — усмехнулся я и на то, и на другое.

Пока забивал колбасу яйцами и дожаривал яичницу, он переоделся, помыл руки и вернулся с Конфеткой на руках.

— Не понял, — поставил я на стол сковороду. — А ты чего?..

— Мы тут с парнями посовещались и решили, что ты сегодня выходной.

— В каком смысле?

— В том самом. Своди девушку в кино. Сходите погуляйте. Погода сегодня отличная, — посадил он Стеньку на стол перед собой и достал из кармана книжку-пищалку.

Радостная Стешка тут же сунула её в рот и стала мусолить прорезиненные листы.

— Ну-ка дай-ка ложку, — протянул Мент руку.

— Да батя вчера уже стучал, — подал я ему чайную. — Зубки режутся, но ещё ни один не показался.

Он проверил сам, постучав по припухшим Стенькиным дёснам.

— Тебе и сидеть, Стафания, долго пока нельзя, мала ещё, — подхватит он её на руки.

— Зато скоро поползёт, — с гордостью поделился я.

— Ну значит, нам есть чем весь день заниматься, — встал Кирилл. — А ты ешь и делай что говорят, — кивнул мне.

Я и сделал. Позвонил. Договорился о встрече. Оделся.

— Ну ты помнишь, — показывал я остающемуся на хозяйстве Менту. — Смесь здесь. Каши здесь. Подгузники под пеленальным столиком.

— Телефон спасения: девять-один-один, — усмехнулся он. — Вали ты уже.

Пока я собирался он избавил от коробки большой развлекательный центр, что принёс. И наши с ним переговоры сопровождались жуткими звуками: Стефания с увлечением нажимала разные кнопки, красные, жёлтые, зелёные и восторженно гулила, лёжа на животе и пуская довольные слюни.

— Кир, — неловко потоптался я в дверях комнаты, словно это я был у него в гостях, — не сделаешь для меня ещё кое-что?

Я протянул ему лист, куда выписал всё, что вчера нашёл. Годунов пробежал глазами.

— Бывшая невеста, значит?

— Она видела нас в ресторане. Разглядывала с нескрываемым интересом. Я пытался с ней поговорить, когда Славка уехала, но она дала понять, что это лишнее.

— Если ты всё ещё думаешь, что девушку травят, — засунул он мой лист в карман висящей в прихожей куртки, — то я бы присмотрелся ни к бывшим, а к нынешним подружкам.

— Значит, ты мою версию бредом не считаешь? — воодушевился я.

— Я?! Всё, что другим кажется бредом — будни моей работы. Но согласно статистике ФБР, яд в качестве оружия женщины выбирают в семь раз чаще, чем мужчины. Другое дело, что я не вижу мотива. Орлова и так подала на развод. Путь сопернице, считай, открыт. Какой смысл избавляться от жены?

— Может, месть?

— Может всё что угодно. Даже то, о чём ты и не подумал бы никогда. Но опираться надо на факты, а не на домыслы, — кивнул он, давая понять, что мне пора.

— Кир, а ваш свидетель, который пропавшую девочку последним видел, — почти ушёл я, но на пороге снова развернулся. — Ничего больше не вспомнил?

— Вспомнил, но не много. Был вечер, темно. Он приехал, вышел из электрички, а девочка наоборот, садилась. Он бы её и не запомнил, и не заметил, если бы она не уронила варежку. Он поднял, окликнул её, отдал. Девчонка заплаканная, шмыгнула, сказала: «Спасибо!» и поехала по правой ветке, на восток.

Я показал рукой:

— По часовой?