— Серьёзно? — недоверчиво скривился Рейман.

— Аркаш, ты бы тоже был серьёзен, если бы твой близкий человек вдруг стал забывать смывать за собой толчок.

— Да нет, я не в смысле, что сомневаюсь, — нахмурился он. — Как раз наоборот. Я верю в то, что с ней что-то не так, хоть и не верю, что к этому причастен Бахтин. Но с точки зрения способа — это и правда вариант. Когда хорошо знаешь человека, а у него есть годами сформировавшиеся привычки, это можно использовать и во благо, и во вред. Как никогда такой план выглядит выполнимым. Надо отдать воду Годунову. Пусть сдаст в свою лабораторию.

— В лабораторию я могу и сам…

— Но с Ментом оно как-то понадёжнее будет, — похлопал меня по плечу Рейман.

И я бы с удовольствием слушал бы его ещё и слушал, но мне позвонила Славка.

— Рим, заранее позвонить я, конечно, не догадалась. А сейчас стою у твоего дома и понимаю, что не помню подъезд. Помню, что первый этаж…

О, нет-нет-нет! — вцепился я рукой в волосы.

— Стоишь прямо на улице или ещё в машине?

— На улице. Машину отпустила. Не надо было, да? — засомневалась она.

— Я просто не дома, Слав. И подъеду, — я машинально посмотрел на часы, — минут через двадцать, не раньше.

— Блин, вот я дура, — расстроилась она. — А моя сумка… она у тебя с собой?

— Сумка дома, — выдохнул я и назвал адрес. — Заходи, отец тебя впустит. Не мёрзнуть же на улице. Я уже еду!

Я всё же поднял Командора. И дотащил его до машины на руках. Он выпучил глаза, искренне не понимая, что происходит, но терпеливо вынес все причуды хозяина.

Когда мы подъехали, Славка так и стояла на улице, зябко кутаясь в своё белое пальтишко.

— Я… — извиняющимся тоном произнесла она и закусила губу. — В общем, я же правильно поняла, что твой папа будет не в восторге от моего появления?

Я выдохнул, не зная, что и сказать.

Конечно, отец за меня волновался и прекрасно знал, как тяжело я переживал наши с ней встречи. Она снова и снова уходила к своему хоккеисту, раз за разом разбивая мне сердце. Особенно последний, перед её свадьбой…

— Пошли. Не выдумывай. Заберём сумку, и я отвезу тебя домой, — открыл я Командору дверь машины.

Тряхнув шелковистой гривой, он уверенно потрусил к любимому дереву.

И нам пришлось ещё на пять минут задержаться, пока он совершил свой ежедневный «круг почёта» и попереметил все деревья по-своему.

терьер ваш редкостная сволочь

даёт барбосам мастер класс

по описанью всей машины

за раз

Спустя час мы снова стояли на улице. Ждали заказанную машину.

Славка всё же настояла, что поедет домой на такси. И я не стал спорить.

— Это было ужасно? — спросила она.

Да.

— Не-е-ет! — уверенно возразил я.

— Ясно. Это было ужасно, — закрыла она рукой лицо.

Стешка устроила такую истерику, когда увидела Славку, что батя был вынужден Стефанию забрать, унести в другую комнату, но и оттуда ещё долго раздавались её обиженные всхлипывания.

Я и не представлял себе, что у младенцев такая хорошая память и Конфетка запомнила тётю, что её «украла». Хотя, может, просто совпало. Отец сказал Стешка и в яслях сегодня капризничала, и дома весь вечер канючила.

Он тоже одарил Славку не самым дружелюбным взглядом. Хотя и поздоровался, и сказал, что купил печенье, а чайник как раз вскипел.

Чаю я, конечно, налил. Но разговор не клеился: я бездумно крошил печенье, Славка рассматривала ярлычок чайного пакетика. Она сделала пару глотков и вызвала такси.

Я пошёл её проводить.

— Прости, — ткнулась она головой в мою грудь, когда машина, слепя фарами, подъехала.

— Тебе не за что извиняться, — потёр я руками её плечи, словно она замёрзла, а я старался её согреть.

— Есть за что, Рим, — посмотрела она на меня тоскливо и пошла к машине.

Я открыл ей дверь. Я закрыл за ней дверь.

И вернулся домой, ожидая головомойку.

Но отец сказал только одну фразу:

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — и ушёл к себе.

А я знаю?

Нет, этот вопрос не мучил меня всю ночь. Всю ночь я проспал с Конфеткой на груди. Сначала носил её на руках, баюкая. Но она заснула только так: вцепилась ручонками в мою майку и сладко засопела под своим одеяльцем.