— Позвольте спросить, а кто он вам?

— Не имеет значения. Теперь я возьмусь за это место, — усмешка давно исчезла. Анастасия стала ещё серьёзней. Она сфотографировала помещения, записала размеры в тёмных блокнот и отправилась моделировать арендованную площадь, чтобы после сделать ремонт.

И вновь тот дождливый день, наставший спустя шесть месяцев после оговариваемой сделки. Темнело. Холодало. Люди облачались в несколько слоёв одежды.

Девушка дошла до убежища, открыла его сначала магнитным ключом, снимая сигнализацию, после — другим ключом, чтобы поднять решётку, третьим отворила главную дверь. И вошла в тёмное помещение, окутанное мрачными тайнами.

Входная группа у офиса была небольшой. Здесь стояли шкафы, в которых висела вся верхняя одежда, которая могла пригодиться на весь год, тоже самое и с комодом, в котором помещалась обувь.

В специальную подставку опустился прозрачный зонт, из шкафчика белой тумбочки досталось полотенце для волос. Девушка, уже раздетая, неровной, уставшей походкой вошла в общий зал, соединявший небольшую кухню и две другие комнаты, закрытые на замки.

Во всех комнатах стояла относительная чистота. У дальней стены располагалась большая прозрачная доска, предназначенная для заметок маркерами. На ней уже было прикреплено несколько странных фотографий. Всё было дорого и роскошно. Стеклянный круглый стол вокруг кожаных широких кресел, между которыми помещались рассыпчатые зелёные тушки-антистрессы, был завален учебниками, тетрадями, на которых лежал мощный ноутбук и несколько планшетов. За этим столом, что было видно, и ели, и работали — об этом говорили кофейные подтёки на стекле, оставшиеся от кружек. Зал был выполнен в бело-синих тонах, и лишь кресла-мешки да зелёные кактусы, находящие на подоконниках, оживляли атмосферу, напоминавшую операционную.

С первого взгляда можно сказать, что Анастасия жила здесь в одиночестве. Все предметы были выполнены в одном минималистическом стиле; кухня или спальня обладали особой энергетикой, будто бы хозяйка помещения ни к чему не прикасалась, а лишь дышала спокойствием и подправляла неровно развешанные фотографии. Вроде бы дом, но и настоящий офис.

Хозяин нежилых комнат иногда приходил, смотрел на решётку, звонил, насильно проходил и смотрел, что творилось там, ничего не находил, только удивлялся. Как эта несовершеннолетняя получает прибыль? Что делает здесь? Живёт? Не легче ли снять квартиру? Но мало кто знал, что Анастасия здесь работает и получает достаточно, чтобы самостоятельно платить аренду, жить здесь и не заботиться о предрассудках.

Девушка переоделась в сухую одежду, мокрые тряпки закинула в стиральную машину и прошла на кухню готовить. После скромного приёма пищи, выглядящего как рис с соевым соусом и отварное соевое мясо, Анастасия принялась за разбор учебников по физике, химии, программированию и научных журналов по стопкам, чтобы после сложить всё в архивы — так она называла книжные шкафы в спальне. Методичные движения сменялись лёгким раздражением, особенно это проявилось, когда девушка засела за домашнее задание. Она не любила оставлять дела на завтра, делала до последнего всё, чтобы после не тратить драгоценное время, но упражнения по математике, русскому языку или же по истории слегка выбивали её из строя. Трата времени, не более, но тут уже взыграло честолюбие, теснившее изредка холодное отношение к школьным предметам.

После двух часов сидения за креслом, она включила ноутбук, радио и стала прислушиваться к криминальным новостям и вестями большого мира. Электронная почта. Заказы. Отзывы. Проверка счетов. Заполнение ежедневника и календаря на неделю вперёд.

Проклятое расписание. Всегда что-то за чем-то стоит. Девушка принялась исполнять заказы: всё, что было так или иначе связано с программным кодом, давалось ей довольно просто, а уж тем более тестирование; не пыльным процессом было написать крошечное приложение, которое будет в чём-то более глобальном искать баги за тебя. Она не жаловалась на такую жизнь, мечтала заработать пару миллиардов. Некоторые деньги даже вкладывала в акции, получала дивиденды, наращивая прибыль, складируя её по разным счетам в банках, чтобы в случае чего рассчитывать на страховку от государства. За этими делами проводила до пяти-шести часов, пока город ни погружался в полную темноту. Завершала работу к десяти-одиннадцати, частенько сидела до двух часов, и мечтала о выходных. Иногда она подходила к доске, смотрела на неё, размышляла, глядя на снимки и обдумывала различные теории.

Всё относительно. И её ежедневные занятия.

***

Лил дождь третий день. Работать не хотелось. Было так холодно, что пришлось включить кондиционер. Анастасия сидела в кресле, смотрела в потолок и не знала, почему находится в дикой апатии, сковавшей даже её бренное, никому не нужное тело.

Взгляд снова упёрся на доску, застыл на фотографиях.

Долго сидеть девушка не выдержала. Встала и направилась в следующую комнату. Там, где она спала. Небольшая комнатка, в которой умещался письменный стол, шкаф с одеждой, диван-кровать, большой приятный ковёр, а также книжные шкафы до потолка в основном научной направленности. Здесь не было окон, комната находилась внутри помещения, а потому была скрыта от всех глаз и находилась в большей безопасности. Девушка раздвинула диван-кровать, подняла вверх и достала оттуда мощный сундук с десятью замками. Частично железный, немного деревянный. Надёжный.

Сердце застучало бешено. Анастасия взволнованно выдыхала, руки её дрожали. Впервые можно было заметить её смятение и искреннее незнание. Она почти ничего не слышала: держала в руках сундук, проверяла. Покусывала от напряжения губы, смотрела в стену и подумывала открыть искусные ларец, и уже пальцы потянулись за ключами, лежавшие внутри её кармана, как уже нащупали замок, как позади послышался низкий грудной воздух.

— Насть! — окликнули её. Девушка вздрогнула и чуть не выронила некрасивый сундук. Она поспешно сложила его в ящик, где обычно содержались подушки и другие постельные принадлежности.

— Почему пришёл? — девушка встала и посмотрела на знакомого мужчину. Потерянность быстро скрылась. Вновь проступили холодность и безразличие.

— Ты должна хотя бы иногда приходить.

— Меня там никто не ждёт, так что лучше здесь.

Мужчина замолк от неловкости и напряжённости между ними.

— У тебя есть проблемы или чего-то, может, хочешь? — спросил он. Двое медленно переместились на кресла в гостиной.

— Мне скоро восемнадцать.

— И больше не увидимся?

— Только на выпускном, — Анастасия сжала губы. Руки были сложены замком, на коленях, что выдавали в ней скованность, говорили, что девушке не комфортно. Её взгляд расфокусировался. Не мог обхватить полностью мужчину, не мог смотреть прямо в его глаза, как делали с одноклассниками, незнакомцами и с почти незнакомыми людьми.