— Я тебе мать или календарь? — не выдержала темноволосая и окинула всю компанию холодным взглядом, сжала губы и положила руки на грудь крестом. Она слегка откинулась на спинку стула и теперь походила на королеву. — Вы, наверно, что-то перепутали. Раз молчу, ни с кем не препираюсь, то на меня можно свалить всю работу? Как и договаривались: сделала только свою часть.

— Так не по-дружески, — снова начал парень, что говорил в начале.

— Меня от такой дружбы что-то передёргивает. Давайте закроем тему? Я поняла, что работать в команде — это не моё, — надменно ответила девушка и показательно поморщилась, будто бы съела целый лимон.

Одноклассники хватали ртом воздух и ничего не могли сказать на злую усмешку девушки; такого человека проще ненавидеть, чем понимать и терпеть.

Та уже упёрлась взглядом-самоотречением в окно, за которым уже летали бардовые листья. Мокрые. Пахнущие. Вызывающие воспоминания весьма несчастливого характера.

***

Она носила почти всегда чёрно-белые вещи. Одевалась строго. Без излишеств. В дорогую одежду. Лакированные ботинки, рюкзаки от всемирно известных брендов, белые, абсолютно белые рубашки и футболки — всё это составляло скучный гардероб. Она была самодостаточна, независима, обижена на полмира. Не жаждала особо общества, жила сама по себе, однако не была против социума. Она не поддавалась влиянию и доминации, отвергала несправедливость и дурные привычки. Занималась многим по жизни: бегала на стадионе, занималась скалолазанием в летнее время, играла в большой теннис по воскресеньям. Об этом никто не знал. В школе вела закрытую жизнь, чтобы не выделяться и не ловить заинтересованные взгляды.

Девушка была в какой-то мере слабой от возложенной ответственности. Ей хотелось скрыться. Исчезнуть от этого крученыховского 1 мира.

Она не ратовала за мир во всём мире, признавала войны, понимала исторические процессы, не кричала, чтобы все конфликты прекратились и человек зажил в строе, подобному социализму. Она занималась программированием, взламывала устройства, мастерила разные вещи, создавала сайты за деньги, моделировала, работала с 3D принтерами, пила чай с малиной и ненавидела поэзию. Ей хотелось отказаться и от чувств, но, к сожалению, каждый новый день вытряхивал на неё несправедливость, озлобленность, усталость.

Странный человек со сформированной личностью. Почти гений. Почти. Непонятный. Скрытный. Достойный стать героем нашей истории. Стать частью этого Мироздания.

***

Анастасия шла по лужам домой. По асфальту, особенно по неровным дорогам, текли реки грязной воды. Небо было затянуто тучами, и всё, как обычно: холодно, пар изо рта, люди жмут руки к телу и пробиваются через крупные капли ледяного дождя. Перед девушкой открывался вид на хмурый Хабаровск.

«Наконец-то люди перестали беспричинно улыбаться», — думала она, ровно шагая до своего офиса, подземелья или, как его ещё называют, убежища. Мини-офиса на первом этаже девятиэтажного дома, вход к которому был с улицы, отдельный, чтобы не сталкиваться с жильцами дома. Это место давно пустовало, года четыре.

Сначала здесь было рекламное агентство, после что-то случилось, хозяин разорился, попал на десятки исков. Собственность сохранил. Подумал, что можно сдать в аренду, однако быстро найти идиота не получилось, того, кто бы позарился на запрятанное место от проходимцев. Напротив бывшего агентства жил, точнее существовал, главный офис «Билайна» по Хабаровску, а он зачах, сгнил и оставался горьким бельмом для жильцов дома и для хозяина помещений. И вот, спустя четыре года появляется новый арендатор. Несовершеннолетняя девушка.

За её спиной стоял серьёзный во всех смыслах мужчина лет сорока-сорока пяти в дорогом классическом костюме. Он молча просматривал договор об аренде помещения, консультировал по эксплуатации и прочее… Они выглядели как незнакомцы, доверявшие друг другу, находились в терпимых отношениях. С лёгким напряжением. Оба. Но мужчина больше с огорчением, грустью и разочарованием. Под конец встречи его руки взмокли. Когда поставили все подписи, а мужчина всё проверил, показалось, что он постарел на много лет.

— Ты теперь большая. Я выполнил условие сделки, — произнёс он, и вольнолюбивый, властный тон, присутствовавший во взгляде, рассыпался.

— Хорошо. Так всем будет лучше, — Анастасия кивнула сдержанно, сложила в особую папку все документы, а саму папку — в чёрный портфель. Пожала руку арендодателю и пожелала вновь пройти по ранее четырёхкомнатной квартире.

— Могу спросить, откуда у вас деньги на аренду? У вас вроде бы и бизнеса нет своего, — поинтересовался арендодатель, с любопытством поглядывая на обоих.

— Я ипэшник, мне нужно пространство, где буду воплощать в жизнь различные проекты, — коротко ответила не по годам развитая и серьёзная девушка, одетая во всё чёрное. Этот цвет сидел на ней идеально, высвечивал в ней мертвеца, давал больше лет и основательности. Мужчина, сдающий место в аренду, заметил, как, находясь в тени помещений, облачённая в чёрном девушка на последнем слове на мгновение усмехнулась. Глаза озарились безумной вспышкой света. Уголки рта познали не только хмурость.

— Если всё кончено, я направлюсь на работу. Встретимся позже, — оповестил мужчина и пошёл прочь из помещения.