Джордан нашёл своего адъютанта. Они сравняли друг друга взглядами, и тот передал своему офицеру необходимые билеты. После чего направился прочь, ибо, ради безопасности, Джордан решил отпустить его.

Наши герои направились к вагону, где как раз стоял контролёр и проверял билеты. Вместе с ними стояли преимущественно богато одетые люди. Хотя лица и руки у них были, как у работников консервного завода. Война ни к кому не бывает милосердной.

— Хорошо, что нас пропустили. Говорят, недавно тут расстреливали беглых офицеров… слыхали, что у Ставки случилось? Молва ходит, что там бунтовщики пытались генерала и полковника Аккермана убить.

До Фрэнка доносились лишь обрывки фраз, ибо эта компания чуть ли не перешептывалась. Но при взгляде на своего брата, он увидел молчаливый, еле заметный ужас на его лице.

Когда пришла очередь показывать документы с билетами, к вагону, где стояли наши герои, подошёл взвод вооруженных винтовками солдат. Их вёл молодой офицер с крайне подлым выражением лица, а по правую руку от него стоял знакомый нам чиновник.

— Господа! Прошу вас продемонстрировать свои документы, — воскликнул офицер своим ласковым голосом, обращаясь к толпе. В это время сопровождающие его войска выстроились в шеренгу.

Все повернулись к ним, с документами в руках. Фрэнк оглянулся, и понял: если сейчас что — то пойдёт не так, бежать некуда.

Чиновник с офицером начали ходить и проверять документы. Они лишь останавливались и показывали на кого — то пальцем, приказывая остаться на местах. Джордан и Фрэнк были последними. Осмотрев их документы, он скорчил улыбку, и, обращаясь к ним, отрезал:

— Вы остаётесь. Женщина может идти, — проговорил он, уже приказав солдатам вести за собой выбранных им мужчин.

— Объяснитесь! — командным голосом воскликнул Джордан, — вы кто таков?

— Я лейтенант Логан, республиканская жандармерия. А Вы кто? — мгновенно поменявшись в голосе, отрезал офицер.

— Я капитан республиканской армии Джордан Гоцеллин, отправляюсь вместе со своей семьей на границу по приказу генерала Гана. По какому праву Вы задерживаете наш отъезд?

— По приказу особо уполномоченного генерала, министра военного времени при правительстве Моргана, любой мужчина, пытающийся покинуть город, должен быть отправлен на фронт. Беглые солдаты и их члены семьи мужского пола подлежат расстрелу, — с каждым словом ярость Логана уходила, и он уже говорил полностью спокойно.

— Я действую по приказу генерала Гана и отправляюсь на границу. Меня не имеют права задерживать, — поникнув на мгновение, ответил Джордан.

— Имеют. Следуйте за мной, капитан Гоцеллин. И Вы, Фрэнк Гоцеллин, тоже, — затем он повернулся к чиновнику и в приказной форме обратился к тому, — немедленно отправьте конвоем задержанных людей на фронт. С беглыми солдатами я разберусь.

— Как прикажете! — покорно ответил чиновник.

— Следуйте за мной, кому говорю! И вы тоже, — указал он на трёх человек, прижавшихся к вагону.

Фрэнк схватил Эллен за руку и не двинулся с места. Джордан так же оставался на месте.

— Я думаю, вы не поняли моего приказа. Взять их силой, — спокойно проговорил лейтенант.

— Не бывать этому! — Джордан выхватил свой револьвер и нацелился на лейтенанта, — я капитан Джордан Гоцеллин, и я не позволю, чтобы меня и моего брата Фрэнка расстреливали за дезертирство! Я приказываю отпустить нас!

Солдаты направили свои винтовки на взбунтовавшегося Джордана, а лейтенант стоял на месте. Наконец, его уста расплылись в ещё большей улыбке.

— Замечательно… Расстрелять!

— Джордан, опусти оружие! Пусть не делают этого при Эллен! Мы сдаёмся, — он повернулся к своей жене, и посмотрел в её глаза. В сложившейся ситуации, единственное, что ему оставалось, это насладиться её взглядом. Ведь больше он её никогда не увидит. Её лицо было искажено ужасом и болью, а по щекам стекали бесконечным потоком слёзы. Фрэнк, молча, её поцеловал и прошептал на ухо: "Ступай. Я тебя найду".

Эллен не хотела отпускать Фрэнка, потому солдатам пришлось силой вырывать его из её рук. Их повели к краю платформы, где всё ещё был прекрасный вид на степь. Ибо платформа была на склоне холма, поросшего колючими травами. Вокзал, построенный на холме. И стены не нужно: тела просто падают вниз. Никакой возни, никаких могил. Всё ужасно просто. Это была их судьба, закончить жизнь здесь…

Слышался плач. Жёны приговорённых ревели, умоляя солдат помиловать их членов семьи. Какой — то особо мерзкий солдат сказал им:

— Прекратите, или составите им компанию, — хохоча, сказал тот, под дружественные подмигивания его боевых товарищей.

Арестованных выстроили в шеренгу. Кто имел шляпы, поснимали их, и начали молиться. Лишь один солидного вида джентльмен вытащил сигару и закурил. Все молчали, кое-кто лил слёзы. Джордан подошёл к Фрэнку и сказал тому тихо, дабы солдаты не услышали: