– Что? – говорю.

– Мне пацаны сказали, что ты сегодня мою ручку взял.

– Я? – задыхаясь от такой наглости, еле пробормотал я.

– Ты-ты! Ну-ка, покажи, какие у тебя ручки.

Я, будучи абсолютно уверенным в своей правоте, достал из портфеля пенал, открыл его.

Он взял пенал в руки, выбрал самую дорогую и красивую ручку и неожиданно сказал:

– Да, вот она. Значит, ребята не обманули, – и пошел, насвистывая мотив какой-то блатной песни.

Меня охватила невероятно большая гамма чувств: и злость на него, и страх, и обида, и унижение, и жалость к себе, и переживание утраты. Я стоял, как вкопанный, не зная, что мне делать в этот момент.

Когда я пришел домой, мама сразу увидела мое состояние.

– Что произошло, сынок?

– Ничего, – стараясь как можно более бодро, выпалил я.

– Ну, я же вижу, что-то произошло, – наставала она.

И тут я не выдержал напряжения и расплакался, вытащив на поверхность все свои закапсулированные чувства.

– У меня какой-то старшеклассник-шпана самую хорошую ручку забрал – задыхаясь от слез, промолвил я.

– Как забрал?

– Ну, так! Сказал, что это его ручка.

– А это твоя?

– Да, папа мне купил на день рождения.

– Хорошо! Ты же знаешь, в каком дворе он живет?

Я почесал затылок и вспомнил, что я его видел во дворе, где стояла хоккейная коробка. И даже вспомнил, что его младшего брата во дворе зовут Коржиком.

– Да, вроде знаю.

– Вот сейчас иди к нему и забери ручку, – просто и спокойно сказала мама.

Я удивился:

– Как это „забери“?

– Вот так просто, как отдал, так и забери. Подойди к нему и твердым голосом скажи: „Отдай мою ручку!“

– И все? – пытаясь найти хоть одну лазейку, чтобы не ходить, спросил я.

– И все! Давай, иди!

Я вышел из квартиры, сел на лестницу и стал думать, как туда не идти. Но в голове звучали слова мамы „Давай, иди!“

И я пошел. По дороге в соседний двор я несколько раз разворачивался. Мне все казалась моя речь неубедительной: „Как это я просто скажу "Отдай мою ручку!"? Да кто меня слушать-то будет? А если мне еще и накостыляют? Нет, я уж лучше совру маме, что я его не нашел, например. Маме-то совру, а самому-то стыдно будет. Ладно, пойду посмотрю. Наверное, нет его там, во дворе. И тогда маме честно скажу, что не нашел его".

Зайдя во двор своего обидчика, я увидел стайку больших пацанов. Почти все они были из шпаны. Они стояли, курили, разговаривали и смеялись. Я увидел среди них и брата Коржика. Стало тааак страшно. Я снова попятился и уже пошел к дому. "А что я маме скажу? Врать придется".. И мамины слова снова начали стучать в голове "Иди и забери". В этот момент у меня включилась какая-то смелость, и я решительным шагом пошел в сторону шпаны. Подошел к тому, который забрал у меня ручку, сзади. Сильно постучал ему по плечу. Он развернулся:

– Чего тебе?

И тут я выпалил громко и как можно более бесстрашно:

– Эй ты, верни мне мою ручку.

Неожиданно он засунул руку в потайной карман своего школьного пиджака, достал оттуда ручек пятнадцать-двадцать и говорит:

– Которая твоя?

Я сразу увидел среди прочих свою и забрал ее.

Тот, как ни в чем не бывало, развернулся к дружкам и продолжил с ними смеяться.

Я шел домой таааакой гордый. Я таким гордым не был даже, когда за один день получил целых восемь пятерок.

И теперь, когда мне страшно что-то делать, я вспоминаю ту историю. В ней так много энергии и силы. Спасибо маме за ее такие простые и полные силы слова: "Иди и забери!"»

Воспоминания нахлынули на Артема лавиной. Картины из детства, связанные с отцом, почему-то были ярче, чем воспоминания про маму. И он записал: