— Да я не думал, что сорвусь. Наши карманы пусты, а тут легко было можно заработать, даже не охотясь на чудовищ.

— И что, заработал? — спросил Дарлан.

— Ты же знаешь, что нет, — сконфуженно пробормотал Таннет. — Проиграв свою лошадь, да, дошло даже до этого, я осознал, что ты этому не порадуешься, а я буду выглядеть полным дураком и перед тобой, и перед собой. Ведь я только что обвинял тебя в том, что именно по твоей вине мы почти без денег, а сам проигрывал последнее, что у нас было. Поэтому с помощью эфира, исправил несколько своих бросков иллюзиями. Отыграл все обратно, а как начал быстро в плюс идти, меня и раскусили.

— Меньшим дураком ты, к сожалению, не стал.

— Это точно.

— Давай так, ты либо клянешься, что не будешь играть в азартные игры, а тем более мошенничать, либо я просто продолжу охотиться один. Найдешь себе другого компаньона. — Монетчик внимательно смотрел на друга.

— Клянусь, Дарлан! — горячо сказал Таннет. — Проклятье! Ну, прости меня, болвана этакого.

— Уже.

— Да?

— Самому не верится, я представлял, что как следует наору на тебя, может даже, отвешу подзатыльник, но, когда Гидор привел тебя, я остыл, понял, что просто рад, что ты живой, не покалечен, и мы продолжим работать.

— Всемилостивые боги, Дарлан, ты золотой человек. Больше я тебя не подведу. Кстати, что с губой? — спросил Таннет.

— Небольшая жертва во имя твоего спасения.

— И во сколько оно обошлось, помимо разбитой губы? Этот Гидор, сын ишака, все хвалился, что наварит на мне крупную сумму, но не называл ее.

— Восемьдесят золотых, — сказал монетчик, следя за реакцией Таннета.

— Восемьдесят?! Ты меньше, чем за три полных дня заработал целое состояние? Как же это возможно? Ты нашел заказ?

— Нет, чудовище возле Арнхольмграда мы не сыщем. Сделал удачную ставку на кулачных боях. Против себя.

— Что? — опешил Таннет. — Кажется, мои уши после заключения теперь слышат какой-то бред. То есть ты поставил на соперника, а потом нарочно сдал бой?

— Да, будешь осуждать? С учетом того, как я отнесся к твоему мошенничеству?

— Нет, конечно. Здесь другое, ты выручал меня. Спасал мою несчастную руку.

— Кстати, вот именно с этим господином я имел радость сразиться. — Дарлан указал на Ермана, который внезапно появился у них на пути в сопровождении братьев. Следил что ли? Наверняка, чтобы поглумиться, разумеется. Такие, как он, никогда не довольствуются простой победой, им нужны унижения проигравших. Ради них они и сражаются.

— Что, слабак, уезжаешь? — прогудел великан под хохот своих вездесущих родственников. — Правильно, беги. Ты опозорил свой орден.

— Пусть орден катится к демонам, — сказал Дарлан. — Вместе с тобой.

— Нарываешься, монетчик. Мало вчера получил?

— Таннет, подержи мою лошадь.

Дарлан пробудил эфир и прыгнул в сторону Ермана. Здоровяк попытался уйти в блок, но монетчик и не собирался бить его сразу в лицо. Он ударом в колено повалил Ермана на землю, уйдя от робкой атаки первого брата, локтем в спину лишил его равновесия, а потом отправил ногой в полет второго. Резко обернулся к встающему великану, схватил его за руки и, сместив энергию эфира в голову, лбом ударил Ермана в нос. На сей раз хрустнуло так, что звук услышали все, кто замер вокруг внезапной схватки. Ошеломленный великан упал на задницу, забрызгав кровью рубаху.

— Запомни, болван, — назидательно произнес Дарлан, выуживая из поясного кошеля серебряную марку, полученную от художницы. — В битве один на один, монетчик проигрывает только тогда, когда этого хочет сам. — Он раскрутил монету на пальце, сильно нагрев ее. — А чтобы ты помнил об этом всю свою дальнейшую никчемную жизнь, я подарю тебе это. — Дарлан прижал раскаленную монету к щеке Ермана. Великан дернул головой и взревел от боли. Когда монетчик отнял марку от его лица, на щеке остался круглый ожог с гербом князя Арнхольмского — скрещенными мечом и секирой.

— Отвел душу? — спросил Таннет, когда Дарлан забрал у него поводья Монеты. Трое поверженных братьев громко постанывали позади.

— Немного.

— Слушай, а можно нескромный вопрос?

— Задавай.

— Только обещай не обижаться.

— Ты умеешь заинтриговать. Обещаю.

— Ну, мы с тобой уже достаточно долго путешествуем. Уж не ведаю, что у вас за традиции такие, но лысую макушку быстрее напекает. Зачем бриться наголо? Женщина-монетчики тоже бреются что ли?

— И это твой вопрос? — улыбнулся Дарлан.

— Не совсем, — покачал головой иллюзионист. — Мы с тобой уже прилично путешествуем вместе, так вот. Когда ты успеваешь избавляться от волос? Когда я сплю? Да еще так аккуратно, ни щетины, ни порезов? Как так получается?

— Никак. Волосы у мастеров Монетного двора просто не растут. Скажем, не самая большая плата за способности.

— Вот оно что! Слава богам, одной загадкой про ваш орден меньше. Ладно, что дальше? Если монстров тут нет, куда двинем?

— Есть один купец, который помог тебя освободить, можем наняться к нему в охрану, если ты согласишься.