— Я оступился, досадная случайность.

— Ты принес, о чем договаривались?

— Конечно. — Дарлан бросил сержанту мешочек с монетами.

— С ума сошел? — прошипел змеей Гидор. — Хочешь, чтобы тут каждая собака видела, что я получил от тебя деньги? Я же просто спросил.

— Боги, неужели тут еще найдется тот, кто не в курсе, что ты берешь взятки?

— Не играй с огнем, монетчик! — сержант взвесил мешочек на ладони, потом поднял к уху и потряс. — Рука у меня онемела от этого проклятого шлема, но слух меня еще не подводит. Здесь явно меньше условленной суммы, почему?

— Потому что я тебе не доверяю. Ты получили половину, можешь пересчитать, там ровно сорок золотых арнхольмских марок.

— Осторожничаешь?

— Да, — кивнул Дарлан. — Хочу убедиться в твоей, хм, порядочности.

— А в хороших шутках ты смыслишь, — сказал, отсмеявшись, Гидор. — Не бойся, все с твоим дружком в полном порядке, сам убедишься.

— Когда я его заберу?

— Вечером, на шестой час после полудня, приходи к караульной у ворот, но не с главного входа, а со стороны задней стены. Не забудь прихватить вторую половину суммы, у твоего приятеля еще есть все шансы попрощаться с рукой.

На ярмарке Дарлан больше не задерживался. Вернувшись в гостиницу, он упал на кровать, чтобы немного подремать. Сон был отличным способом скоротать время, особенно когда нечем себя занять. Ему хотелось побыстрее убраться из Арнхольма, ибо этот город и Великая ярмарка, раскинувшаяся за его стенами, постепенно начали вызывать у него отвращение. Ему надоело бесконечно ходить по торговым рядам, слушать один и те же крики, тереться плечами о других посетителей, смотреть, как люди спорят, ругаются, словно это их любимейшие дела. Он хотел лишь поскорее выручить Таннета, убедить его наняться к Куану и при деле отправиться дальше. Монетчик провалился в темноту без сновидений.

В назначенное время Дарлан с лошадьми стоял у караульной. Его не было видно с улицы, поэтому Гидор и назначил выкуп здесь. До монетчика доносился смех стражников, которые готовились заступать на вечерние посты. Колокол в храме Колума отбил шестой час после полудня. С последним ударом задняя дверь караульной распахнулась, появился продажный сержант, подталкивающий перед собой человека со связанными руками и мешком на голове. Экая пунктуальность. Достойно похвалы.

— Вот и ваш товар, — произнес, ухмыляясь Гидор.

Он снял с Таннета мешок, иллюзионист заморгал, привыкая к тому, что перед глазами была уже не пыльная ткань. Ссадина на его лбу хорошо заживала, синяк почти пропал. Судя по всему, сержант сдержал слово, и с Таннетом действительно обращались хорошо. Голодным или замученным он тоже не выглядел.

— Вы ничего не забыли? — невинно поинтересовался Гидор.

— Как договаривались, — ответил Дарлан, вручая ему остаток суммы.

— Вроде бы все на месте. Или, может быть, мне стоит затребовать прибавки? Посмотри, как твой приятель поправился на казенной еде. Я лично следил, чтобы он плотно обедал. Ну чего язык проглотил, подтверди, чтобы развеять все сомнения.

Таннет ничего не произнес, но утвердительно кивнул.

— Нет, уговор есть уговор, — сказал Дарлан.

— Серьезно? — Сержант поскреб ногтями подбородок. — А если я сейчас позову ребят, мол, пытаются отбить арестанта? Что будешь делать? Нападать на людей князя прямо у ворот?

— Мне не придется этого делать.

— Почему же?

— Потому что ты не успеешь даже пикнуть, когда золотая марка, что лежит у меня в кулаке, войдет тебе в левый глаз, выйдет сзади, ударится о стену твоей вшивой караульной, а потом, отскочив, через ту же дырку в твоей продажной башке прилетит обратно ко мне в руку. Прежде, чем твои подчиненные обнаружат твое бездыханное тело в луже той самой красной водицы, что течет в тебе вместо крови, мы с Таннетом уже будем далеко от Арнхольма. Ну что, господин сержант, проверим, кто из нас прав?

— Ты смеешь угрожать мне? — Гидор побагровел, но никого, конечно же, не позвал. Он был еще той скотиной, однако далеко не глупцом. В отличие от Ермана, он не сомневался, что с мастером Монетного двора лучше не связываться, но промолчать тоже не мог, мешало чувство собственного величия, нередко вырабатывающееся у командиров низшего звена.

— Я бы назвал это не угрозой, а напоминанием, что условия сделки не меняются после того, как ее завершили. Вам ясно? Мы свободны?

— Свободны, валите отсюда. — Сержант зло сплюнул и скрылся в караулке, хлопнув дверью.

Оставшись наедине, Дарлан и Таннет не стали терять время, и направились к воротам, ведя за собой лошадей. Уже за пределами города, когда они шли навстречу людям, покидающим ярмарочные секции, которые разбирали рабочие, иллюзионист прервал молчание:

— Слушай, Дарлан, — сказал он неуверенно.

— Слушаю внимательно. — Монетчик поверну голову к Таннету.

— Прости, что так вышло, я сам не понимаю, как так вышло.

— Если бы ты предупредил меня заранее, что ты — зависимый игрок, мы бы вообще не заехали бы на эту проклятую ярмарку.