Сквозь гудение многочисленных зрителей, Дарлан слышал, как велись ожесточенные споры о том, кто выйдет из боя победителем, как заключались пари и принимались крупные ставки. Распорядители едва успевали записывать на дощечках всех желающих заработать легкие деньги. Фаворитом считался сам Дарлан, люди не верили, что чемпион этой Великой ярмарки сможет достойно сопротивляться мастеру Монетного двора. Как же они были правы. Его всегда поражало, что в мире до сих пор есть те, кто сомневался в силе монетчиков. Он прекрасно знал истину — ни один фехтовальщик или кулачный боец никогда не справится с той мощью, которую давал эфир.

Братья Ермана взбежали по ступеням на арену, неся в руках несколько досок. Вот как, свирепый великан решил потешить собравшийся народ демонстрацией своей силы. Выходит, покрасоваться он любил не меньше, чем чревоугодничать. Под крики и свист благодарной публики он одну за другой разбивал на части доски, которые удерживали его братья, только щепки летели во все стороны. Дарлан не остался в долгу, уж если Ерман устроил некое подобие представления, чем он хуже? Усевшись на деревянный настил, монетчик вытащил из кармана несколько медных марок. Он закрыл глаза, заставив эфир забурлить в жилах. Сначала подбросил монеты, что лежали в правой руке, потом те, что в левой. Падающие медяки замедляли свой ход, будто потеряли вес, превратившись в перышки. Затем эфиром Дарлан заставил их крутиться вокруг невидимой оси, не прекращая вновь и вновь побрасывать их в воздух. В передних рядах восхищенно закричали, а с задних стали спрашивать, что же там вытворял мастер Монетного двора. Дарлан продолжил жонглировать. Теперь он образовал марками ровный вращающийся круг, причем сначала направил его в одну сторону, а потом плавным движением в обратную. Толпа заревела. Монетчик с закрытыми глазами буквально чувствовал, что народ утратил интерес к доскам Ермана. Пусть этот увалень как следует разъярится. Это дополнительно сыграет в пользу Дарлана. Конечно, при дневном свете его фокус выглядел бы эффектнее, да и тем, кто стоял далеко от помоста, было бы хоть что-то видно, но ему и так удалось завоевать толпу. Наконец, он поймал монеты, спрятал в карман и поднялся на ноги, открыв глаза. Слушая неистовые аплодисменты, Ерман злобно смотрел на него. Дарлан кое-как сдержал себя от того, чтобы помахать великану. Переигрывать, конечно, не стоило.

На помост забрался главный распорядитель боев — пожилой бородач, который часом ранее чуть ли не обнял Дарлана, словно родного сына, когда монетчик сказал ему, что согласился на вызов Ермана. Еще бы, этим поздним вечером бородач заработает больше, чем за все предыдущие дни. Вытянув руки к небесам, распорядитель медленно заставил всех утихнуть.

— Достопочтенные гости Великой ярмарки! — заговорил он. — Ставки больше не принимаются. Сегодня вам посчастливилось стать свидетелями боя, о котором, я уверен, уже начали слагать песни.

— Первый куплет уже готов! — выкрикнул из толпы какой-то бард в смешной шапочке. Его подержали громовым хохотом.

— Сегодня в честном мужском бою сойдутся двое из тех, кого можно назвать настоящими воинами, — продолжил бородач, выждав паузу. — Справа от меня — Ерман из Старой сохи, который не понес ни одного поражения в этом году. Его соперники больше не осмелятся выйти с ним на ристалище. По крайне мере, пока не залижут раны. Но нашелся тот, кто не страшится никаких опасностей, будь то банда разбойников или стая кровожадных чудовищ. Его имя — Дарлан, мастер с Монетного двора! Приветствуйте наших великолепных бойцов.

Люди заорали, затопали ногами, предвкушая начало битвы. Княжич Триан старался больше всех — сложил ладони трубой и что-то ревел диким голосом, подходящим скорее взрослому мужчине, чем юноше. Вдалеке у ограждения секции Дарлан приметил Куана, который что-то обсуждал со своим слугой. Распорядитель вновь взял слово:

— Напоминаю нашим бойцам — только честная борьба, никаких уловок и оружия, никаких ударов ниже пояса. У нас кулачные бои, а не пьяная потасовка. Если кто-то упал — соперник отходит в сторону. Если лежащий не встает на десятый удар сердца — он проиграл. Если кто-то желает сдаться — он выставляет перед собой вытянутые руки и говорит: «Сдаюсь». Итак, его высочество Триан даст команду начинать.

Бородач спустился вниз, а над ярмаркой зависла тишина. Даже музыка, льющаяся издали, казалось, стала еще тише. Приподнявшись со своего сидения, княжич набрал побольше воздуха в легкие и гаркнул:

— Бейтесь!

Как и предугадал Дарлан, Ерман, не теряя времени, резво устремился к нему навстречу. Гигантский кулак просвистел в дюйме от лица — монетчик легко увернулся, даже не прибегая к эфиру. Удары чемпиона были опасны, но им не хватало скорости. Только тот, кто в бою не думал головой, мог попасться под такие. Дарлан сразу же контратаковал прямо в нос. Ерман закинул голову назад, но не потерял равновесия. Не дожидаясь, пока он придет в себя, монетчик отскочил назад. Нос здоровяка не сломался, но с правой ноздри потекла кровь. Взревев раненым зверем, Ерман попытался достать Дарлана серией ударов. Этот чемпион отвык от того, что его могут хорошо задеть. От широких замахов монетчик ушел, не прилагая сил.

— Хватит увиливать, бейся, трус! — прорычал Ерман, когда очередная его атака не увенчалась успехом. Дарлан ему не ответил, лишь продолжил плавно уворачиваться, словно скользил не по дереву, а по льду. Этот стиль назывался зимний танец. Его учили применять тогда, когда не было необходимости бить врага, а нужно было его просто обессилить. Но чтобы зрители не заскучали, монетчик поймал момент, нырнул под руку противника, и совсем немного заставив взбурлить эфир, впечатал свой кулак прямо ему в скулу. На этот раз Ерман не устоял. Громадное тело завалилось в бок, и через мгновение рухнуло на помост. Толпа разом выдохнула. Но Дарлан знал, что рассчитал силу верно, ибо на этом спектакль не завершался. До финала, который он задумал, было еще далеко.

Ерман встал на ноги до того, как распорядитель успел произнести пять. В глазах гиганта Дарлан увидел нечто, похожее на страх. До великана, наконец, дошло, что соперника, которого он нагло вызвал, не одолеть так, как он побеждал в боях остальных. Тряхнув головой, Ерман выставил кулаки перед собой и теперь уже медленно, без напора, стал наступать на монетчика. Дарлан замер в стойке мирного ясеня.

Тычок в лицо, удар сбоку, удар в корпус — все мимо, Дарлану даже не пришлось сходить с места, чтобы попытки Ермана достать его провалились. Монетчик словно врос в деревянную поверхность, а его противник тщетно старался хотя бы задеть его. Наверное, со стороны это смотрелось забавно. Тяжелое дыхание великана уже стало заметным. Подумать только, а ведь они дерутся не дольше пяти минут. Постоянные победы в кулачных боях расслабили Ермана, он, вероятно, вообще не уделял времени тренировкам выносливости. Однажды эта оплошность должна была его подвести. Боги, да он же скоро устанет поднимать собственные руки! Пора Дарлан, скомандовал монетчик себе, смысла ломать комедию дальше не оставалось. Он-то надеялся, что Ерман продержится дольше.