Не успев даже спросить себя, зачем она это делает, Джоанна отправила очередное письмо.

Кому: justicefornoah@hotmail.com

от кого: anonymoussympathiser@gmail.com

Все случилось по вине службы безопасности аэропорта.

Джоанна стала ждать ответа, но прошло пять минут, а его все не было, поэтому она принялась изучать сайт и задержалась на разделе, который назывался «Вопросы без ответов».

Что мне непонятно, так это то, зачем Джоанне Робертсон понадобилось в магазин за тампакcами. Она кормила грудью. Месячных при этом не бывает. А при выделениях тампонами никто не пользуется.

Они ведь ехали из летнего домика в Пойнт-Лонсдейле к его матери в Гилонг? Тогда почему их машина в момент исчезновения ребенка была развернута в другую сторону — словно они ехали в Пойнт-Лонсдейл?

Мой приятель знаком с женщиной, которая сдает им тот домик в Пойнт-Лонсдейле, и она утверждает, что у нее из сарая пропали кое-какие садовые инструменты. Полицейские хотя бы поинтересовались этим у Робертсонов? Нет.

Атистер Робинсон утверждает, что по дороге дважды останавливался позвонить матери насчет пожаров — но почему из машины выходили они оба?

Два водителя сообщают, что видели их в одном и том же месте на обочине шоссе, но время указано с разницей в полчаса. У одного или у обоих часы врут? Или Робертсоны провели в этом месте не менее получаса? Если да, то почему? Чтобы понять, что нет сети, хватит пары минут.

Почему они сразу не поехали к матери Робертсона? Гилонг ведь по пути. Они должны были по идее примчаться туда со скоростью звука, раз так беспокоились о ней в связи с пожарами, что всю дорогу названивали?

Джоанна говорит, что сцеживала в их домике молоко, чтобы свекровь могла взять ребенка на ночь. Но молоко в бутылочке, обнаруженной в прокатной машине, оказалось разбавлено водой. Почему?

Джоанна поразилась дотошности блогера. Здесь приводились мнения и наблюдения местных жителей и просто сочувствующих, а некоторые сведения выглядели как утечка, организованная следствием.

Не без удовольствия она отметила, сколько Алистер наделал ошибок. Находясь в ступоре, Джоанна тогда не обратила его внимания на то, что разбавленное молоко в бутылочке вызовет подозрение. А оглядываясь еще дальше назад, она поняла вдруг, что ошибался он нередко — например, попадался с другой женщиной в супружеской постели. И зачем только она его слушала?

Динь! Что вы имеете в виду? От justicefornoah.

Я не знаю.

Она боялась отвечать. Что она вообще делает? Либо она хочет признаваться, либо не хочет. Если хочет, надо прекратить слать анонимные письма и говорить загадками. Палец завис над телефоном.

Нет, она не может. Она слишком напугана и слаба. Она была напугана и слаба с того самого дня, когда обнаружила, что он женат.

Кто вы? — спрашивал блогер.

Так, один несчастный неизвестный. А вы?

То же самое.

Почему вы несчастны? — напечатала Джоанна.

Потому что весь мир — дерьмо.

Почему вы так увлечены этим делом?

Я считаю, что ребенок мертв. И что Джоанна Линдси — плохой человек. Я хочу, чтобы она была наказана.

Последние слова нисколько ее не задели. Наоборот, придали ей сил. Она вдруг обнаружила, что печатает: Я хочу с вами увидеться.

Сегодня?

Да. Где?

Через два часа. Пляж в Гилонге. Я буду ждать у входа на пристань, в футболке с надписью «Найдите Ноя».

Таксист привез ее на четверть часа раньше назначенного времени. Джоанна сидела на пляже и наблюдала за причалом, спрашивая себя, действительно ли она готова сдаться в руки правосудия. Правосудия! Ох уж эти современные нравы, когда приходится сдаваться в руки блогера.

Она перевела взгляд на волны, которые набегали на песок и снова убегали, всякий раз обгрызая кромку пляжа. Они с Алистером должны были чокаться шампанским, любуясь заливом. С Алистером, ее мужчиной, отцом ее мертвого ребенка. Отцом когда-то живого ребенка.

Убаюканная волнами, она обнаружила, что вспоминает, как Алистер пел Ною по ночам. Птица-кукабарра на ветке сидит, весело хохочет и плакать не велит. Он всегда разговаривал с ним так, будто Ной его понимает. «Это — твой дедушка, — сказал он как-то вечером, поднеся фотографию в рамке к кроватке урчащего Ноя (да-да, Ной урчал!). — Он был хорошим человеком. Он бы очень любил тебя, малыш Ной, очень любил бы моего сына. Да-да, ты — мой сын! Джоанна! — крикнул Алистер, обернувшись к ней. — У меня есть сын! — Он выбежал в прихожую, подхватил ее, закружил. — Ты подарила мне сына! Родила мне наследника! Я люблю тебя, Джоанна Линдси. Я люблю тебя. Я люблю тебя».