Мягкий мох как патина покрывал расплющенную войной планету. Ровный мир ещё не настолько пришёл в себя, чтобы подняться клыками городов. Придётся забыть прошлое, чтобы начать будущее. Вот так — с чистого листа. Нарисовать домик, и чтобы из трубы вился дым. Затем расчертить поле. Возле каждой речки коряво написать её название, а то ведь до того дожили что нет на планете даже имён.

Знакомые места легли под пятки, Дэм побежал быстрее. Акиве уже не оглядывался, чтобы за ним успеть. Вот и холм, что пахнет стареющим пожарищем. Горько, но не резко. Именно этот устроенный Акиве поджог, насытил слабые токи воздуха и тонкий рисунок свежего пепла Дэм заметил, лишь подбежав к нему вплотную.

Он в ужасе отпрыгнул, страшась дотронуться до того, что ещё недавно было вампиром. Ужасная картина всеобщей гибели встала перед глазами. Крысы вытащили спящих и раскидали по земле, давая поживу дню. Всё кончено, ничего больше не будет. Остался сумасшедший призрак и груда никому не нужного хлама. Рядом тяжело дышал Акиве.

— Кто это?

Они переглянулись. Ужас тёк из глаз в глаза. Они боялись произнести имена, словно неназванные обязаны были выжить. Приборы бросили тут же, в шахту лифта спускались бегом, не замечая, как пачкаются руки и соскальзывают ноги.

Внизу было тихо, и горел электрический свет. Вампиры находились здесь — живые. Акиве загнанно выдохнул, должно быть, увидел Эву. Дэм терпеливо шарил взглядом в поисках милого лица, обрамлённого тёмной рамкой волос, и не находил. У него ослабели ноги.

— Где Лилита?

Вперёд шагнул Савва, но Люц вдруг так двинул его локтем в грудь, что грозного руководителя унесло в проём. Белокурый вампир решительно вышел навстречу, взял за плечо.

— Идём!

Дэм ничего не понял.

— Где Лилита? — повторил он.

Ему никто не ответил. Люц вытащил из большой лаборатории, отвёл в комнатушку неподалёку. Дэм слышал гудение генератора, болезненный технологический шум, но здесь горел светлячок живой лампы, чуть плясало от движения вампиров пламя.

— Лилиты больше нет! — жёстко сказал Люц. — Совсем нет.

— Крысы! Вы не уберегли её!

— Они здесь ни при чём. Она сама.

— Она не могла сама! Мы же хотели в люди, вместе. Всегда вместе! Ты лжёшь, ты отравил чем-то её разум, я видел, как вы обнимались в генераторной!

Дэм хотел вцепиться в Люца, выместить на нём не злость, а гуляющую внутри невероятную боль, но сил не хватило, пальцы тряслись и соскальзывали. Люц не пытался защищаться: что сделается вампиру?

— Да, мы были там вместе, вдвоём. Я хотел хоть кому-то пожаловаться, как тяжело мне от потери друга, а Лили всегда была доброй, готовой всех утешить. Тогда она и рассказала, что ещё человеком перенесла неудачную беременность и врачи, чтобы спасти её жизнь, вырезали матку, или что там вырезают в таких случаях, я не знаю. Она надеялась, что вампирская кровь наладила там, внутри, но Сведох однозначно сказал, что детей она не родит никогда.

— Ну и что? — прошептал Дэм. — Разве я перестал бы её любить? Ну не стали бы мы людьми, есть ещё Эва и Акиве, а мы могли дальше жить вампирами. Почему она сделала это?

— Чтобы развязать тебе руки, — сказал Савва.

Он уже был здесь, да и остальные тоже неловко толпились за его спиной. Дэм вдруг понял, что ужас ещё не кончился.

— Для чего? — спросил он.

— Пока вы ходили к инопланетному кораблю, Сведох произвёл расчеты. Дело обстоит не так хорошо, как нам бы хотелось. Эва абсолютно здоровая женщина и идеально подходит на роль матери нового человечества, но Акиве не сможет стать его отцом.

— Что? — воскликнул бедный аскет.

Дэм ощутил его боль как собственную, у них теперь была одна общая на двоих. Не успев подружиться, уже стали побратимами горести.

— Вы несовместимы по крови, — сказал Люц. — Потомства или не появится вообще, или родится нежизнеспособным, да и здоровье Эвы окажется под угрозой.

Дэму показалось, что он нашёл выход.

— Тогда незачем и затевать эту авантюру, — сказал он жёстко. — Что вообразили? Кто мы такие? Истоки будущего человечества? Бесполезный хлам — вампиры. Мы — плесень. Не получится из нас ничего дельного. Сотни лет бродим по опустевшей планете и что полезного совершили? Ничего! Мы даже не потрудились назвать новые появившиеся после войны растения и животных, вспомнить названия рек. Мы настолько ничтожны, что оказались неспособны даже на это!

Он замолчал потому что задохнулся. Оглядел повёрнутые к нему лица. Искажённое болью — Акиве, мёртво застывшее — Эвы, испуганное — Зимея, суровое — Люца, упрямое — Саввы.

— Плесень! — повторил он это слово, словно вбивая в упрямые уши вампиров. — Плесень!

Зимей, отпихнув Савву, шагнул ближе и сказал убеждённо:

— Может быть, мы и такие, но люди, когда были ещё живы, находили пользу во всём. Я слышал, что существовала плесень, из которой они делали могучее лекарство, способное излечить почти все болезни. Нет абсолютного зла. Каждый может стать полезным, если только захочет этого.