Призрак, как и следовало ожидать, привёл к яме, откуда вылезла тогда пятёрка грязных вампиров с драгоценными бутылями нефти. Лифт. Странное полузабытое слово неуверенно просилось на язык. Смерч прошёл краем и дыру не засыпал. Акиве заглянул туда без всякого восторга. Прошедший ливень смыл часть грязи, но лаз шёл не прямо вниз, а через тамбур и в шахте подъёмника сохранился характерный запах.

Эва поморщилась, и не составило труда угадать её мысли: после драки одежда и так в дырах, а ещё наметилась перспектива испачкать. Мало радости. Там не менее, Эва молча полезла следом за мужчинами. Акиве мысленно вознёс хвалу её отваге.

Призрак нырнул в шахту ещё раньше. Опускался он так, словно преодолевал сопротивление среды плотной как вода. У него даже лицо мучительно кривилось и спадало с резкости. Этому парню жить тоже невесело в таком бестелесном состоянии. Интересно, а нельзя из него сделать человека? Хорошо, что они не узнают, каково это: коротать вечность привидением. Акиве попытался представить грустную судьбу фантома, лишь бы отвлечься от запаха крысиных экскрементов. Вечно разумные существа норовят друг другу подгадить.

Внизу оказалось сумрачно и скучно. Когда Акиве и Эва включили фонари на костюмах, Люц оглядел одежду с завистью. Сами по себе комбинезоны его не прельщали, но вот свет! Всё вампирское совершенство не помогало видеть в полной темноте.

Призрак привёл в лабораторию и горестно завис над царящим там разгромом. Учитывая свежесть следов беспорядка, Акиве догадался, что большую его часть наворотили вампиры, отыскивая тару под горючее, но приборы на стендах они не трогали и те за века мирно истлели сами. Грустное зрелище. Что остаётся от исчезнувших цивилизаций? Людей интересовало прошлое их вида. Они вели раскопки, просеивали песок. Иные предметы сохранялись и через тысячу лет, другим хватало сотни, чтобы рассеяться в прах. Глиняные черепки оказались устойчивее к мерному ходу времени, чем высокотехнологичная дребедень.

Акиве рассеянно разглядывал останки учёного мира, а какая-то смутная мысль на дне сознания не давала покоя. Он ничего не понимал в электронных приборах, но вот людям следовало в них разбираться. Они обязаны были предположить, что катаклизм не на два дня, а затянется дольше. Учёные и строители, создававшие комплекс, наверняка предусмотрели, что им понадобится хорошо сбережённый запас, но вампирам найти его не удалось. Почему? Люди понимали в преддверие войны, что катастрофа может затянуться и многие вещи обратятся в хлам. Черепки, вырытые из песка времени, взывали к благоразумию. Тот, кто готовил подземный город к долгому существованию без связи и снабжения, наверняка продумал способы сохранения имущества, иначе вся работа теряла смысл. Нефть он просто налил в каменную чашу. Куда мог сокрыть точные приборы?

— Люц, а что это были за пустые залы, заметную часть которых занимает странный порог выше человеческого роста?

— Понятия не имею, — ответил белокурый вампир. — Может, убежища на случай наводнения?

Неясная мысль начала созревать в сознании как плод на ветке дерева, наливаться деталями.

— Идём, посмотрим.

Они вернулись в первый из таких залов. Ну да, Акиве не ошибся. Порог имел небольшой скат к центру комнаты, полы тоже были сделаны с уклоном — здесь готовились отражать возможный потоп. С подземными водами справиться не так-то легко. Вообще же это непонятное сооружение напоминало придвинутый вплотную к стене ларь. Акиве видел такие, когда был ещё человеком. В них люди хранили… да много чего хранили.

Одним прыжком он забросил себя наверх. Крышка «ларя» оказалась не гранитной, а скорее глиняной, напоминала черепицу, уложенную так плотно, что лезвие ножа не просунуть. Акиве попробовал зацепить пальцем, но не преуспел.

— Сейчас! — воскликнул Люц.

Он, видимо, угадал намерения Акиве и исчез в ближайшем коридоре, а когда вернулся, то принёс инструменты: каменный круг и стержень из неизвестного металла, явно не железный, а то бы не уцелел. Глаза белокурого вампира горели предвкушением тайны. Эва уселась на край ларя и наблюдала за действиями мужчин с растущим любопытством. Акиве ободряюще улыбнулся ей и принялся стучать камнем по глиняному панцирю.

Крепкий, он поддался не сразу, но с третьего удара полетели осколки. Акиве смёл их и продолжал бить, а когда наметилась трещина, поддел край металлическим предметом и нажал. Сначала казалось, что первым сдастся металл, но хрипло каркнув, отлетел кусок черепицы. Акиве торопливо подцепил другой край и скоро расширил отверстие. Под глиной оказалось что-то серое и мягкое, вроде парафина или воска. Масса легко царапалась ногтем.

— Вот это не могло образоваться само, — сказал Акиве. Голос от волнения осип. — Похоже, мы нашли что-то действительно интересное.

Он занёс стержень, чтобы вспороть новую преграду, но остановился. Люц и Эва смотрели на него горящими глазами. Из коридора выплыл медлительный призрак и завис рядом. От волнения он колебался словно на ветру. Акиве видел, как меняются гримасы на лице. Брови то лезли на лоб, то хмуро сдвигались, вздрагивали губы. Должно быть, призрак не слишком хорошо владел мимикой виртуального по сути лица.

— Ну, давай! — тихо сказал Люц.

Голубые глаза сияли как драгоценные камни. Акиве ощущал сейчас нежность ко всем троим, даже к привидению. Они поддержали сочувствием, а не остудили насмешкой. Как замечательно иметь друзей!