Зазвонил телефон. Я поспешила в дом, Пират шел за мной по пятам.

— Алло!

— Господи, Симона, ну где ты пропадаешь? Я все утро пытаюсь до тебя дозвониться.

Конечно, это был Эрик. Его голос звучал встревоженно и раздраженно, но самым ужасным было то, что мне казалось, что я слышу этот голос впервые в жизни. Будто мне позвонил незнакомец.

Я испугалась.

— А… кстати, который час? — спросила я.

— Без четверти двенадцать.

Без четверти двенадцать. Вот это поспали! А как долго это продолжалось у нас ночью?

— Я проспала, — сказала я быстро, и это не было ложью. — Телефон в караване не слышно.

И это была правда.

— Да-да, я знаю. Я звонил тебе и по этому номеру, и на мобильный, но ты не отвечала.

Я нервно теребила телефонный шнур.

— Извини. Я забыла его зарядить.

— Где твоя голова, Симона? Ну ладно. Я уже в Схипхоле [31] , вылет через полчаса. Ты приедешь в Мериньяк?

— А… а когда ты там будешь?

— Около половины второго, так что тебе уже лучше бы выехать. Терпеть не могу ждать на этом аэродромчике.

— Я приеду.

— Ладно, до скорого.

И Эрик отключился.

Пират выжидающе смотрел на меня, склонив голову набок. Я открыла шкафчик, вынула пакет собачьего корма и наполнила его миску. Координация движений у меня была нарушена, и половина комочков рассыпалась вокруг.

Потом я поспешила в караван.

Мишелю надо уходить, а мне — убрать постель, отнести белье в стиральную машину и принять душ. В таком порядке. И все за четверть часа. Нет, еще быстрее.

Мне ни за что не успеть… Я опоздаю, это ясно.

Я открыла дверь каравана. Мишель сидел на кровати, почесывая голову. Сонно посмотрел из-под ресниц. Этот взгляд меня сразил. Он слегка улыбнулся.

Я замерла.

— Иди сюда, — позвал меня Мишель. — Я хочу еще.

Между тем я была в панике.

— Ничего не выйдет. Звонил Эрик, мне надо его встретить. Я еду в аэропорт. Прямо сейчас.

Он потянулся. Простыня сползла вниз, открыв его грудь — широкую и мускулистую.

— Без завтрака?

— Да. Мне надо ехать! Мне действительно надо ехать.

Он отбросил простыню. Я изо всех сил старалась не смотреть на него, так он был хорош. Мое сердце колотилось о ребра, в низу живота был костер. Пытаясь оторвать взгляд от Мишеля, я нервно подняла с пола его одежду и сунула ему весь ком. Если бы я на него посмотрела, то ни за что нельзя было бы поручиться.

— Тебе пора уходить.

Он положил одежду возле себя и встал. Обеими руками обнял меня, начал гладить — по спине, ниже.

— Тебе… — повторила я.

Его губы на моих. Он прижался ко мне, животом я почувствовала его член.

— …пора…

Напряженный взгляд, который невозможно не понять. Последнее слово умерло в стоне.

— Пробки, — прошептал он, гладя мой нос своим и подталкивая к кровати. — Скажешь, что попала в пробку. Там всегда такая толчея, на этом А630…

Бастиан и Изабелла возвращаться не собирались.

Мы сидели на кромке крытого бассейна в кемпинге, потягивая вино, и я звала их уже три раза. Бастиан каждый раз нырял и плыл под водой на другую сторону. Изабелла оставалась на середине бассейна, вне досягаемости, и торжествующе смотрела прямо на меня. Она плавала, поддерживаемая нарукавниками с Микки Маусом и широким поясом Барби. Я едва могла разглядеть ее личико за всем этим разноцветным пластиком.

— Оставь их здесь, — предложила Эрика.

— В понедельник им нужно идти в школу.

— Тогда приезжай за ними завтра вечером. Ваши дети нам не в тягость. Мне даже нравится, что они здесь, эти двое.

— Дай нам тоже немножко поиграть в дочки-матери, — поддакнул жене Герард.

Он положил ноги на белый пластмассовый стул. В руках — одноразовый стаканчик с красным вином, удерживаемый на волосатом животе.

— Я вдоволь насмеялся с этой парочкой. Давно такого не было. Сегодня они пришли прыгать на нашей кровати в семь часов утра.

— Изабелла уже хорошо говорит по-французски, — заметила Эрика, темные вьющиеся волосы которой были забраны в хвостик на затылке. — Вчера вечером она очень лихо заказала в баре клубничный десерт.

— Она говорит просто здорово, — подтвердил Герард. — Вы же пересадили их на новую почву — в чужую страну с другим языком. Оказывается, дети довольно хорошо приспосабливаются.

— Да, дела идут быстро, — Эрик довольно кивнул. — Еще полгодика, и они будут учить французскому нас.

Я говорила мало. Мысли мои были далеко.