И станем мы по-своему безумны,

И станем мы по-своему больны. Включите свет, откройте свои уши, И вспомните об истинных святых. И лишь тогда научитесь вы слушать, И лишь тогда научитесь любить.

– --------------------------------------------------------------------------

Философ отвергнуть пытается Бога Затем лишь, чтоб Богом себя возомнить. Слепить из детей полноценных уродов И в страшной войне целый мир покорить.

"Законам моим вы единственно верьте,

Ведь в них отражается суть бытия"

Кричит он с трибуны и истиной вертит.

Кричит для таких же, как ты или я. И слушают люди, согласно кивая. Солдаты довольные честь отдают. Приходит закат. И все речи смолкают. И люди военные песни поют.

– --------------------------------------------------------------------------

...Первые встречи. Последние встречи. Хочется верить в то, что ты вечен. Всюду следы уходящего лета. Мы еще здесь, а оно уже где-то. Где-то, где солнце за тучу не спрячешь. Сам догадайся, что все это значит. Здесь же осенней холодной порою Лишь листопад кружит над землею.

Осенний листопад кружится над землею И листья желтые витают в облаках. Осенний листопад прощается с тобою лишь на год, Но через год везде и все не так. У неба нету слез умыть сухую землю. Горят костры и сизый дым стоит столбом. Взлетают вороны под черно-белым небом. Уж теперь ты не захочешь ни на миг покинуть дом.

Мы вместе скажем листопаду "до свиданья". А где уверенность, что вместе доживем? За год мы можем сильно измениться сами и за год Мы можем изменить свой город и свой дом. Нам дистья желтые напомнят вновь о лете. Они сияют, словно солнце над землей. Теперь они одни на целом белом свете те, Кто может хвастаться своею желтизной.

ПОНАРОШКУ

– Мы молоко по списку развозим, - громко басил Петрович, сотрясая утренний воздух.

– Да что я с ним делать буду? У меня своего хватает!
– кричала баба Варя.

Местные потихоньку просыпались, разбуженные громкой руганью.

– Мне все равно, - басил Петрович, - Мы молоко по списку развозим. Сказано пенсию молоком - получи свои сорок литров.

– Ирод, не мучь!
– баба Варя не на шутку раскраснелась, подпрыгивая на тощих ножках.

Вадик открыл глаза, потянулся и широко зевнул. За окном поднимался рассвет. Соседская девченка Ната уже что-то стирала во дворе, согнувшись над корытом. Вадик отодвинул штору и посмотрел на нее. Она была старше всего на год, однако ее стройная фигура и смуглая кожа уже начали пробуждать в нем не совсем обычные чувства. Ната выпрямилась и вытерла лоб. Заметив Вадика, она приветливо улыбнулась и помахала ему рукой. Тот покраснел и задернул занавеску. "Девчонка!
– презрительно подумал он, - Да они только и годятся на то, чтобы стирать, готовить да детей рожать. А вот мы, мужчиныї" Тут мысли оборвались. Раньше его отец всегда говорил: "А вот мы, мужчины, деньги зарабатываем". А какие сейчас деньги? Сплошное скисшее молоко.

– Уйди, гаспид!

– Не могу, - мерно басил Петрович, - Мы молоко по списку развозим. А список - штука точная.

Вадик снова лег в кровать и перевернулся на другой бок, надеясь еще поспать. Тут что-то тихонько стукнулось об стекло и кто-то на улице громко прокричал:

– Вадик, выходи!

"Обойдутся", - решил Вадик, закрывая глаза.

– Вадик, мы же договаривались?
– еще один камешек попал в стекло. Вадик медленно поднялся и обул шлепанцы, старательно прогоняя остатки сна.

На улице его ждал Филлип Неугомонный, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

– Ну ты и спишь, - сообщил он. Вадик неуверенно подошел к нему и протянул руку, жмурясь от нежного утреннего солнца.

– Привет.

– Здрасьте, здрасьте. Заждались мы тут вас, - рассмеялся Филлип, - Ну что, на охоту идешь?

– Какую охоту?
– удивился Вадик.

– Вот те на! Мы же договаривались! Пошли быстрее, ребята ждут!

Филлип схватил Вадика за руку и потащил к опушке леса.

Утренние птицы забросали небо самыми различными нотами. Ветер разгонял остатки тумана. А те цеплялись друг за дружку, пытаясь удержаться за ветки деревьев огромного северного леса. Громадная тайга простиралась всюду, где видел глаз.

– Пап, а тайга большая?
– спрашивал Вадик своего отца, когда был совсем еще крохой.

– Большая, сынок.

– Пап, а если я захочу дойти до ее конца, я дойду?

– Возможно, сынок. Но тогда ты будешь стариком, - отвечал отец.

Много легенд селяне придумали про эту огромную тайгу. Говаривали и о волках-людоедах, и об оборотнях. А спокойный и упрямый Петрович божился, что видел странный яркий свет, загорающийся то тут, то там среди ночи. Однако Петровичу никто не верил, а проверять боялись. Так и жила она, великая тайга, окруженная легендами и байками, воспетая песнями и прославленная бабушкиными рассказами.

Денис и Максимка уже стояли на самой опушке леса.

– Сколько вас можно ждать?
– прокричал Денис, завидев Филлипа и Вадика, Ну так мы идем?

– А на кого охотиться будем?
– спросил Вадик.

– На лиса, - серъезно ответил Денис.

– А чем?

– Так мы же понарошку!
– засмеялся Максимка, глядя на Вадика веселыми голубыми глазами, посаженными среди веснушек.

– Ты идешь?
– снова спросил Денис.

– Иду.

– Ну так пошли!
– и друзья медленно направились в сторону леса.