Постепенно, к тому времени как рассвело боль совсем ушла. Дева даже прощупала рану, помяла. Засохшая кровь осыпалась шелухой, но ран под ней молодуха не обнаружила, только белые разводы от заживших рубцов. Довольная собой одёрнула штанину, натянула сапог и встала на ноги, в яростной решимости найти, изловить обидчика и немедленно умертвить суку мучительной смертью.

Только все попытки излить на кого-нибудь свою ярость оказались напрасными. Сколько ни бегала и ни всматривалась в посветлевший лес, так вражину и не нашла. Вернувшись и подобрав котомку, задумалась. Это что же получается? Если уснула, то выходит, и защита теряется? Это открытие рыжую явно не обрадовало. Означало, что следующее место для ночлега действительно придётся искать по-настоящему.

Наполнив пустой мешочек водой из затопленной ямы. Положила его на ладонь и тряханула «дрожью» как следует, уже зная, что после такого любая зараза дохнет и вода очищается до состояния родниковой. Отпила до ломоты в зубах и закинув остатки в котомку, недолго думая направилась к Терему, сообразив, что лучше всего пристроиться где-нибудь там у высокого забора поближе к людям и подальше от лютого зверья. Но сколько не шагала в нужном направлении, никакого частокола не нашла, да и сам лес становился отчего-то всё более диким и нехоженым.

Вот тут молодуха по-настоящему струхнула. Она поняла слова Матёрой, что зачарованный лес её просто так не выпустит. Он будет морочить Райс, выбивая из царской дочери самодовольство и нахрапистость, заставляя блудить до бесконечности по этим непролазным дебрям и болотам до тех пор, пока рыжая дура ума не наберётся и не научится тому, что должна. А если не осилит урок, то утопит где-нибудь или отдаст на съедение.

Пометавшись из стороны в сторону, молодуха совсем отчаялась, поняв простую истину, что заблудилась, вообще потеряв все ориентиры. Даже не понимала в какой стороне солнце встаёт.

Поревев некоторое время для облегчения, дева окончательно успокоилась. Присела на поваленную сосну и призадумалась над своими дальнейшими действиями, понимая, что все её предыдущие соображения по поводу прохождения круга окончательно рухнули. А ведь она прекрасно знала, что каждый последующий круг круглее предыдущего, а значит и для жизни опасней.

Первое чем молодуха занялась, бросив всё, это согревающий огонь. Методом проб и ошибок, допускаемым сплошь и рядом, удалось подобрать палочку для трения и боле-менее сухенькую деревяшку. Дело доходило до жидкого дымка, вот только огонь никак не хотел рождаться. Что она только ни пробовала поджечь, ничего не горело у царской дочери.

Только наскоблив от сухого ствола тонкой стружки и шелухи от берёзовой коры, ей впервые в жизни по-настоящему удалось родить огонь. Радости молодухи не было придела. Она тряслась над маленьким костерком как клуша над цыплёнком-желторотиком. В конце концов, огнище разгорелось до приемлемого, что позволило ей и обогреться, и обсохнуть.

Место для ночлега вовсе не стала искать. Тут у огня, натаскав целую кучу дров, улеглась, посматривая злобно по сторонам и выискивая кого бы прибить за свои мучения. Голод молодуху пробирал «до не могу», только есть нечего. Мелкое зверье попряталось спать. Зверя побольше вообще не видела. Залила голод водой и от усталости упав на ветки тут же вырубилась, нагулявшись на свежем воздухе целый день…

Проснулась опять от дикой раздирающей боли, но на этот раз резануло в руке повыше локтя. Распахнув обалделые глаза и не успев завизжать, забыв, как это делается, увидела лишь злобную волчью морду, тут же отброшенную куда подальше в кромешную темноту. Только отшвыривая от себя зубастую суку, чуть руку себе не оторвала собственным божественным даром, потому что клыки от рывка распороли рукав тулупа, да и рука была прокушена до кости.

От полоснувшей боли, чуть сознание не потеряла, но опыт прошлого пробуждения тут же продиктовал нужные действия. «Дрожь земли» для остановки кровотечения, затем «кнут» на лечение, даже не скидывая тулуп.

На этот раз она провозилась с рукой до самого полудня. Уж больно сильно серая сука повредила руку, задев кость. В тот день, «дрожью земли» выпущенной с пальца сбила белку с дерева и разведя костёр, впервые за время скитания по лесу поела зажаренного на огне мяса, но снова провозилась с этим настолько долго, что место для ночлега уже искать стало некогда.

На этот раз рыжая решила схитрить. Залезла на дерево, пристроившись на толстенный сук, вынула пояс, обмоталась вокруг ствола. Похвалила себя за находчивость и уснула спокойным сном, уверенная в своей полной безопасности.

Проснулась находчивая дева от удара о твёрдую землю и тут же угодила в вонючие пасти целой волчьей своре, явно караулившей добычу под деревом. Пока пришла в сознание от удара головой обо что-то твёрдое, пока моргнула обалделыми глазами, подрать они её успели знатно. Тулуп в лохмотья, шапка вдрызг, один сапог вообще с концами упёрли, так и не нашла. Кроме того, поранили обе руки и опять ту же горемычную ногу.

Во время лечения вся уревелась, так себя было жалко и обидно, что всех бы прибила, попадись кто под горячую руку. Только проревевшись и успокоившись, вспомнила, что это не простой лес, а заколдованный. Значит, чтобы она не придумывала, он её обязательно достанет и будет рвать голодным зверем пока рыжая не научится правильно отыскивать место для ночёвки. Что требовалось искать молодуха понимала, но никак не могла сообразить, как это надлежит делать.