— У тебя есть копия договора?

— Да.

Брат подошёл к шкафу, выудил папку, а оттуда договор. Обычная бумажка с сургучом.

Овечка взяла её в руки и подивилась: как один невзрачный листок может испортить жизнь целой семье!

Договор был составлен безупречно: “обязуюсь выплачивать долю <…>, в случае смерти передаю полномочия наследнику <…>, заверено <…>”

Никакого мелкого шрифта. Все формулировки предельно ясны.

Девушка подавила в себе желание порвать проклятый контракт: толку не будет, а проблем прибавится. Тяжело осела на стул.

— Ох, не надо было уезжать.

— Кто же знал.

Вместо ответа Овечка уронила голову на руки и занялась самым мучительным и бесполезным занятием: вспоминала прошлые ошибки и корила себя за них.

Ах, если бы она осталась после похорон… Если бы задумалась о наследстве Анжея… Если бы получше следила за тётушкой… Если бы…

Если бы.

Трещали поленья в печке, часы мерно тикали, а кот тихо-тихо мурчал кошачьи колыбельные. За окном ухнула сова.

Анжей легонько тронул её за плечо.

— Анна, ну ты чего. Разберёмся. Придумаем что-нибудь. Будем выплачивать по частям.

— Угу. Это если они принимают сосновые шишки в качестве валюты… О, кстати, я же привезла тебе!..

— Что, шишки?

— Да нет же! Смотри!

Она подняла с пола рюкзак, который благополучно пролежал на кухне весь день и начала выгружать контрабанду.

Многочисленные свёрточки, баночки и пакетики горой начали расти на столе.

— Это чай Нута, а это — корешки мышиного корня, его заваривают. Это цукат из фрукта Мины, он острый. О, вот, смотри, тут папоротниковые орехи! Они на вкус как курица. Понятия не имею, почему они так называются. Это специя кар, из города Последователей Юга, она сладковатая, можно запечь с картошкой или добавить в пирог. Это варенье! Наслаждайся. Я не помню только… А, из джина! Мне дал его один купец. Так, тут кофе. Я собирала зёрна, надо будет их обжарить. Мне говорили, как, но сама я не пробовала, так что считай, эксперимент. Это вино Маяка. Так, а в этом пакетике… Тут семена. Посадишь весной, это цветы стыда.

— Почему стыда?

— Они закрываются, если их коснуться.

— Ааааа… надо будет тогда их на дальнюю грядку.

— Угу. Так, ну это всё. А нет, не всё, — Анна достала книжку. — Это из города Подсолнухов и Ласточек. Мне её автор подписал. Я прочитала в дороге, ничего такая.

Зелёная обложка, на ней золотыми буквами “Вечные пути подземелий”. В авторах некий Казимеж.

— Ну, задарила.

— Что “задарила”, еду-то по-братски разделим! — оскалилась Овечка.

Анжей картинно ахнул:

— Что? Ой, нет, тогда не надо. Забирай, уезжай, до свидания, приятно было повидаться!

И они рассмеялись так громко, что собаки недовольно заворчали.

Овечка решила, что завтра встанет пораньше и ещё раз перечитает контракт. Под вечер думать о всяких ужасах и проблемах совершенно не хотелось, и она уж было предложила откупорить вино, как увидела по глазам брата, что он хочет сказать что-то ещё, но не решается.

— Ну? — спросила она тоном школьной учительницы на контрольной.

И, как нерадивый ученик, Ажей потупил взгляд.

— Слушай… А у вас там проходила Жатва?

Овечка обреченно простонала. Этой темы она и боялась, а, как известно, если бояться чего-то слишком сильно — обязательно сбудется.

— Я была в море, Анж. С Шемом и Жемом, на “Чайке”. Специально в этот день во избежание. Возможно, надо было приехать, но я не успевала…

Анж кивнул, нахмурив брови. Отблеск свечей зажигал маленькие искры в его волосах.

— Ну да. В море… просто её и тут не было. В смысле вообще. Я понимаю, что она не по всему Калахуту, но…

— Анжей! — Овечка снова ударила несчастный стол. — Прекрати, ради Света Маяка!

Ну сколько можно уже.

— Я просто думал…

— Думал, да! Но смирись уже с тем, что больше тебе об этом думать не надо. Вообще! Никак! Порадуйся там за жизни своих друзей и соседей, что всё хорошо. Да для всей земли Ветров то, что её тут не было — это отлично! Прекрасно! Восхитительно!

Кот недовольно мяукнул, потребовав не кричать, но Овечка его проигнорировала.

— А если что-то случилось? — тихо-тихо спросил брат.

— То это праздник для всего Калахута.

Она прекрасно видела, что ему неприятно это слушать. Но он знал, с кем говорит, когда искал утешения и поддержки. Знал, как она относится ко всей этой истории.

А она её терпеть не могла и была готова вываливать ушат с правдой ему на голову каждый раз, если была хоть какая-то надежда вдолбить её Анжею.

— Ладно, оставим, — он отвернулся к плите.

— Нет уж, давай не будем. Ты в прошлом году об этом не обмолвился же. Специально ждал декады?