— Желудок устал от тяжелой походной пищи, — пояснила Кайла, видя изумленный малахитовый взгляд.

Слуга наполнил бокал Королевы Зларстана. Она с удовольствием опрокинула в пустой желудок крепкое терпкое вино, которое никогда не любила. Наслаждаясь обжигающим теплом и, не заставившей себя долго ждать, легкой, расползающейся по всему телу, истомой.

— Кана, ты уже спрашивала у "своей девочки", правда ли то, что она не может удержать своих рабов? — заговорил Дагар, закидывая в рот очередной "деликатес".

Королева Градхарта заметно напряглась.

— Ясно, — произнес Король, прекрасно улавливая любую мимику сестры- двойняшки, с которой делил супружеское ложе. — Так что ты можешь сказать на это, Королева Зларстана?

— А я должна? — надменно отозвалась та.

— Нет, конечно, но это не изменит того факта, что ты слабеешь, — отозвался Дагар.

— И в чем же здесь заключается слабость? — усмехнулась Кайла. — В том, что мне удается ломать рабов настолько, что они продолжают верно служить мне и после снятия браслетов? Ты можешь подобным похвастать, Король Градхарта? Не ожидать кинжала в спину от того, кого освободил?

— Они уходят от тебя, — с нажимом произнес Дагар.

— По моим личным поручениям, — твердо произнесла Кайла.

— Готова поставить на кон свою жизнь, что освобожденный раб не перережет тебе глотку, если будет иметь гарантии, что ему за это ничего не будет? — зло блеснули глаза Короля Градхарта.

— Если принесешь клятву на крови, что Градхарт никогда не нападет на Зларстан и будет отстаивать его границы, как свои собственные, пока бьется твое сердце, то я легко тебе это даже продемонстрирую.

— Что ж, — протянул Дагар с хищным прищуром. — Если мы дадим ту же нерушимую клятву твоему бывшему рабу, то почему нет.

Кайла согласно кивнула и повернулась к пятерке за спиной:

— Приведите Наэра.

Бывшего раба невозможно спутать со свободным человеком. На его запястьях на всю жизнь останутся шрамы от браслетов невольника. Не говоря о мертвенно- бледной коже, создающий жуткий контраст по сравнению с бронзовым загаром

воина.

Едва его завидев, Дагар поднялся, доставая из-за пояса тяжелый инкрустированный драгоценными камнями кинжал и, коснувшись им ладони, произнес:

— Я, Дагар О'Лири, Король Градхарта, даю клятву на крови, что Градхарт никогда не нападет на Зларстан и будет отстаивать его границы, как свои собственные, пока бьется мое сердце, если Королева Зларстана выполнит условия возникшего спора.

Острое лезвие с легкость распороло кожу. Проступившая кровь зашипела, испаряясь и под ней уже не было раны — Боги приняли клятву Короля.

Дагар передал кинжал Кайле, которая заметно занервничала, только сейчас сообразив какую оплошность допустила, опьяненная мыслью, что нашла прекрасный способ обезопасить свое королевство.

Старый враг довольно улыбнулся, неверно истолковав причину паники любовницы сестры.

— Я, Королева Зларстана, — начала Кайла, горячо молясь о том, чтобы Боги приняли ее клятву без имени, — даю клятву на крови в том, что мой бывший раб Наэр может безнаказанно убить меня и быть свободным, ни в коей мере и, ни коим образом, не преследуемый за сие действо.

Доли секунды колебаний, кои не ускользнули от внимания Короля, и Кайла распорола свою ладонь. Кровь запузырилась, зашипела и испарилась, не оставляя и следа от раны.

Дагар почти вырвал оружие из рук Кайлы, быстро произнося тот же обед, явно спеша приступить к самой интересной части.

Кайла развернулась и пошла к Наэру, стоящему посреди залы. В его руках уже был непонятно откуда взявшийся кинжал. Лицо воина ничего не выражало, и Кайлу вдруг охватила паника.

С чего она вообще взяла, что Наэр ее не убьет? Ноги стали ватными, но она продолжала приближаться, пыталась разглядеть в бесстрастном взгляде воина для себя хоть что-то. Приговор? Надежду?

— Развернись к нему спиной, — явно веселясь, произнес Дагар, выведя Кайлу из транса.

Она даже не заметила, что уже стояла перед Наэром, глядя на него едва ли не с мольбой.

— Хватит гипнотизировать счастливчика взглядом, — продолжал Король Градхарта. — Ты убеждала, что не получишь удар в спину.

— Дагар, — тихо, испуганно произнесла Кана, осторожно касаясь руки брата.

— Что я могу здесь поделать, любимая, — нежно посмотрел на сестру Король. — Это даже не я начал. Клятвы произнесены.