Шрифт:
Кайла вырвалась из рук Мужей и вмиг оказалась в воде, бросившись следом за Единственным.
Огромный дракон взмыл над, по сравнению с его истинными размерами и сутью, жалкой речушкой, аккуратно подхватывая хрупкое тело Единственной.
Кайла бросилась ему на шею, зацеловывая родное лицо, едва он принял человеческий облик. Не в силах оторваться и прекратить.
— Кайла, — тихо смеясь, попытался отстранить ее от себя Император.
Чтобы заглянуть в невероятные лавандовые глаза. Чтобы, наконец, сказать…
Но что она могла об этом знать?
Она услышала смех и одеревенела. Замерла, заставив себя оторвать от него руки.
— Кайла? — уже обеспокоенно позвал ее тот, кто слишком долгое время не упускал случая унизить или оскорбить. — Кайла! — закричал вслед убегающей Королеве Император.
— Одхран? — агрессивно повернулся к дракону Высший маг стихии Воздуха.
— Она моя Единственная! — выкрикнул, тоже доведенный всей этой нелепой ситуацией до белого колена, Император. — Связь пробуждается, но она сопротивляется, поэтому… — указал он вслед скрывшейся Кайлы.
— Ты должен поговорить с ней, — произнес некромант.
— Серьезно?! — прыснул негодованием Император. — Спасибо за такой дельный совет! А что я, по-твоему, пытался сделать все эти три дня, пока она от меня бегала?
— Плохо пытался, — произнес не менее враждебно настроенный Тайерган.
— Да пошли вы! — выплюнул Одхран, оттолкнувшись от земли и взмывая к облакам.
Забытая всеми, на фоне развернувшейся семейной сцены, Королева Градхарта самостоятельно вправила вывихнутое плечо, скользнув заинтригованным взглядом в направлении, где исчезла новоиспеченная Королева Зларстана.
«Все интереснее и интереснее».
Глава 42. Неожиданность для всех
— Убирайся, Одхран, — зло сказала Кайла, обходя принявшего человеческий облик, приземлившегося перед ней, дракона.
— Кайла, тебе лучше не уходить от меня, — сказал он, глядя ей в спину. — Кайла! — двинулся следом за Единственной Император, но она в ужасе обернулась, продолжая панически пятиться.
— Не смей ко мне подходить!
— Кайла…
— Не смей! — отчаянно заорала она. — Я не понимаю, что происходит, но если ты опять воспользуешься мной, я возненавижу тебя. Навсегда!
— Кайла, — с болью выдохнул Император. — Я же пытаюсь тебе объяснить…
Королева сорвалась с места и побежала прочь.
«Что происходит? Что, твою мать, происходит?!», — выло и кричало все внутри нее, пока она бежала, не разбирая дороги. Остановившись лишь, когда сил совсем не осталось. Тяжело оперлась рукой о дерево, глубоко вдыхая горячий воздух.
Все было горячее. Все горело и плавилось.
Ей больше не становилось лучше, когда она убегала от него. Лишь хуже.
Внутри все стянуло в тугой узел, причиняя физическую боль, адскую муку, от которой хотелось орать до хрипоты. Сорвать к черту голос, чтобы не было возможности останавливать его. Онеметь от боли, чтобы не иметь сил сопротивляться!
Чтобы у нее было хоть какое-то оправдание своей слабости. Чтобы можно было вновь переложить вину лишь на него.
Она не ощущала, как кусала в кровь губы. Как дрожала всем телом, словно в лихорадке.
Кайла почувствовала, что уже не одна каждой перенапряженной клеточкой тела, с облегчением прислонившись спиной и запрокидывая голову на…
«Королева Градхарта?!»
«Плевать!», — вопило все внутри нее, когда Рыжая Ведьма едва ощутимо скользнула пальчиками по рукам Кайлы, по которым тут же побежали, натягивая до исступления кожу и нервы, мурашки.
Кайла не могла двинуться с места. Пошевелиться. Голосовые связки, наконец, отказали. Жаль, что слишком поздно, но ей было уже все равно. Она более не была Кайлой, Королевой, Ведьмой. Она сама словно прекратила существовать. Было лишь желание. Непреодолимое. Неукротимое. Всепоглощающее. И оно жаждало лишь одного — новых прикосновений, от которых, казалось, зависела ее жизнь, жаждало измученное тело.
Она прикрыла глаза, тяжело сглотнув, когда Кана с силой сжала в ладонях, налитую вожделением и негой, грудь Черной Ведьмы.
— Такая… живая, — произнесла богиня.
Ее голос сел от страсти, но она явно, вполне неплохо соображала и контролировала себя, в отличии от Кайлы, которая застонала в умелых руках, не останавливающихся ни на секунду.
— Я наблюдала за тобой и твоим Советом все эти дни, — продолжала Кана.
Кайла сделала слабую попытку развернуться, чтобы заглянуть Рыжей в глаза. Прекратить это безумие. Узнать, как она могла наблюдать за Советом, но ее остановили поразительно сильные руки, хрупкой с виду, девушки.