– Что? Э, – не успев сообразить, на последнем слоге я испустил дух в тот самый момент, когда мой напарник стащил с меня маску. Впрочем, не успел я опомниться, как Таонга уже натягивал мне ее обратно уже со сменными фильтрами. Хотя, прослезиться я все же успел.

– Какой-то ты пришибленный, Ген, – с искренним сожалением произнес мой давний приятель.

– Прости. Все никак в себя не приду, – виновато ответил я, за что еще больше возненавидел себя.

– То место, да и очередное путешествие в которое я с тобой ввязался – реальное дерьмо. И мы в этом дерьме реальные перцы. Встряхнись. Измажь лицо гавном чтоли, не знаю. Прямо сейчас она ждет и верит, что ты вышибешь дверь, что разделяет вас, ногой и спасешь ее. Ну, либо это сделаю я. Но твоей ногой в любом случае. Ну что? Раскрутим эту контору? – весело произнес Тао, солдатиком запрыгивая в нору.

Громко заорав и несколько раз, что было сил, ударив себя кулаком в грудь, я полез вслед за товарищем.

Через пару метров уже умудрился наступить ему на безволосую голову, чем спровоцировал нечленораздельные ругательства на его родном языке. Как оказалось, лаз ощутимо сужался и местами мы задевали о выступающие камни за прикрепленную к телу амуницию, которую приходилось снимать и распихивать по карманам. Много времени у нас это не отняло в любом случае, так что через полчаса мы уже покинули этот странный лаз.

Наконец-таки окончательно выбравшись из этой дыры, я наткнулся на неподвижно стоящего Таонгу. Тот светил фонарем в одну точку и что-то нашептывал себе под нос на своем эфиопском, от чего мне сделалось слегка не по себе. А внешние динамики респираторов лишь придавали этому еще более зловещие нотки.

– Да хорош уже, а! – возмутился я, небрежно отталкивая его в сторону, с намерением выяснить, что заставило его замереть, как вкопанный.

– А ты сам глянь, – буркнул тот, нехотя отходя в сторонку.

– Ну и что? – безразличным тоном, но все же подавляя в себе рвотные спазмы, что вызвало увиденное, поинтересовался я как бы риторически. – А когда того малого по туннелю раскатал – это ничего страшного. Так что ли?

– Не нагнетай. Там моментально все и молекулярно-разлагаемо, – Таонга вроде бы как оправдывался, но у него это выходило так себе. И его это бесило.

– Ага. Молекулярно… А палец в решетке до сих пор торчит. Тот же путь. Разве что гавном вымазан и символичная точка прямо перед носом, – я намеренно выждал небольшую паузу, словно смакуя момент. – Что-то, я гляжу, твоего маленького черного философа, как ветром сдуло.

– С возвращением, – буркнул Таонга.

– С отвращением, пожалуй. Нечего тут. Пошли.

Пошли… Только вот куда именно идти – мы представления не имели. Хотя выбор был невелик в этом – либо вправо, либо влево – прям как в сказке написанной тем капрофилом. Интенсивность натоптанных следов (совершенно непонятной подошвы, кстати) была одинаковой в обоих направлениях. Мой самопальный сканер движения помалкивал. Таонга было предложил вернуться наверх за своим, хоть и более громоздким, нежели мой, но все же куда надежнее. Впрочем, в этом я его не поддержал. Оставаться здесь одному я, откровенно говоря, не очень-то и хотел. Местечко было, как бы по мягче выразиться, так себе не очень. Решено было разделиться и это оказалось правильным решением, так как через, примерно, шагов триста, яркий луч моего фонаря наткнулся на тупейший тупик. Пройдя еще с десяток шагов – я убедился в этом наверняка.

– Таонга, стой. У меня тупик. Возвращаюсь, – доложил я по рации, что была встроена в респиратор.

– Стою, – тут же отозвался тот, проигнорировав мою колкость. – И поторопись.

Понять причину взволнованных ноток и без того обеспокоенного голоса Таонги, понять было делом вполне очевидным.

Достаточно быстро проделав разделяющие нас несколько десятков метров, я наконец-таки выловил из смрадной темени лучом своего фонаря застывшую в напряженном молчании спину Тао. Завидев свет, тот резко обернулся и замахал мне рукой призывая к себе. Что я, впрочем и сделал.

– Гляди, что есть! – с ходу начал тот, не давая мне времени хотя бы на беглый осмотр.

Моему взору предстала не совсем приятная картина. Хотя, возможно, что для этих мест весь этот увиденный нами кошмар был вполне себе явлением обыденным и будничным. Во-первых, поражали масштабы содеянного и то, с какой педантичностью был совершен подход к делу. Если ты хотя бы раз сталкивался с подобной жестокостью, то увидев подобное вновь – с легкостью поймешь чьих рук это дело – бестолковая расправа ради фана, либо же хладнокровное деяние, цель которого известна лишь одному тому, кто это учудил.

– И как ты вот теперь считаешь… Тьфу! – я приподнял респиратор, чтобы сплюнуть накопившуюся слюну. – Фу. Ну и мерзость же ты обнаружил. Только ты мог умудриться наткнуться на столь несусветное дерьмо…

– Ну и? – Таонга с негодованием смотрел на меня, словно бы ждал того, что я ему сию же минуту пролью на сложившуюся ситуацию.

– Что «ну и»? Откуда ж мне знать на кой хрен собачий эти придурошные полулюди полухренпойми кто, рубят друг друга на фарш?.. Ммм, свежачок! – носком своего ботинка я поддел валявшуюся рядом чью-то кисть и пнул ее в своего друга.