Тобиас не знал, сколько времени прошло со дня его прибытия в Криаду. Он очнулся в тесной камере на тюфяке из соломы. Его руки были скованны цепями. Ноющие ребра туго перемотаны бинтами. Раз в день ему приносили еду и воду, разведенную восстанавливающими лекарствами. От них ужасно хотелось спать, и его голова была мутной от постоянной сонливости. Сколько он не кричал тюремщику, тот ни разу не сказал ему ни слова. Он толком не знал, ни где он, ни что с ним будет. Неизвестностью сводила его с ума.

Он сощурился, когда дверь камеры в очередной раз со скрипом открылась, впуская внутрь человека с факелом. Тобиас поднялся на ноги. Он ожидал, что это тюремщик с очередной порцией каши и кувшином воды. Но тонкая фигура, державшая в руках тарелку, не была тем крепким молчаливым парнем, к которому он привык. У него подкосились ноги, и он позорно упал на тюфяк, когда блики огня осветили лицо его посетителя.

Она закрепила факел на стене. Опасливо подошла к нему и поставила на пол тарелку. Оглядев Тобиаса с головы до ног, прижала руки к лицу и попятилась. Врезавшись спиной в стену, она замерла.

— Сьерра? — от длительного молчания голос Тобиаса не слушался.

Она молчала и только глядела на него испуганными глазами.

— Что происходит?

Каро была в аккуратных одеждах Школы. Следов побоев не было, волосы были расчесаны.

Гнетущая догадка не позволила Тобиасу подняться на ноги. Звякнув цепями, он сел на тюфяк.

— Скажи хоть что-нибудь, — жалобно попросил он.

Отняв руки от лица, она выдохнула через рот и облизала пересохшие губы.

— Мой… лорд…

Тобиас застонал, закрывая глаза. Он все еще гнал от себя ужасные подозрения. Он не хотел верить своим глазам и ушам. Собравшись с силами, он решил расспросить обо всем по порядку.

— Восстание — это правда?

— Да, — тихо ответила Сьерра.

Тобиас тряхнул головой. Теперь главный вопрос.

— Мой отец жив?

— Погиб.

Сьерра говорила почти шепотом, и Тобиас, у которого зашумело в ставшей вдруг тяжелой голове, едва мог расслышать ее слова. Перед опущенными веками поплыли круги.

— Алексия?

— Тоже.

— Дядя?

Сьерра замешкалась, и Тобиас поднял взгляд на нее.

— Он участвовал в восстании? — выдавил из себя Тобиас, боясь услышать ответ.

Каро кивнула, и Тобиас застонал, прижимая ладонь к пульсирующему лбу.

— И ты тоже? — деревянным голосом спросил он, и, не получив ответ, потребовал: — Отвечай.

— Да.

Тобиас едва не рассмеялся. Подавив смешок, он с ужасом понял, что близок к истерике.

— Зачем? — прошептал он.

— Чтобы избавиться от рабства.

Заклокотав в груди, смех все же вырвался наружу. Тобиас хохотал, не успевая вытирать слезы; цепи на руках задевали синяки и ссадины на лице, но он не чувствовал боли. С отвращением оборвав смех, он прижался разгоряченной спиной к камням, трясущимися руками с силой сдавливая лицо. Отдышавшись, он посмотрел на напуганную его смехом каро.

— Мой лорд…

— Убирайся, — неожиданно спокойно сказал Тобиас.

Сьерра растерянно глядела на него, прижимая руки к груди.

— Вы не должны были появиться в Криаде, — промолвила она.

— Вот как? — пробормотал Тобиас.

— Вас не должны были схватить!

Тобиас с омерзением поглядел на нее.

— Ты оправдываешься?

Сьерра замолчала, прикусывая губу.

— Предательница, — слово, которое Тобиас так боялся пустить в свои мысли, повисло в камере.

— Я никогда не предавала вас! — воскликнула каро.

— Из-за тебя погибли мой отец и сестра! — жгучая боль вырывалась из груди с резкими словами.

— Не я убила их!

— Ты в этом участвовала!

— Они того заслуживали!

Тобиас вскочил на ноги. От того, чтобы не избить каро до смерти его удержали только короткие цепи, выломавшие ему руки назад. С трудом удержавшись на ногах, он ненавидяще уставился на вжавшуюся в стену каро.

— Неблагодарное ничтожество, — выплюнул он, сквозь пелену ярости едва понимая, что стальные браслеты сдирают кожу на его запястьях. — Жалкая тварь! Надо было дать тебе сдохнуть в первые же дни!