— Ясно, — выдохнул Тобиас. Посидев еще немного на полу, перебирая пальцами густой мех медведя, Тобиас поднялся, но тут вспомнил еще кое о чем.

— Она переломала тебе пальцы на правой руке в надежде, что ты больше не будешь мне полезна. Теперь я не знаю, чем тебя занять. Может, ты подскажешь мне?

— Я могу писать и левой рукой, мой господин, — Сьерра вернула былую вежливость.

Тобиас замер.

— Что? Почему ты раньше не сказала?! — он вглядывался в лицо рабыни, освещенное неверным лунным светом, как будто пытался найти в нем что-то необычное. Но он, конечно, ничего нового увидеть там не мог. Просто не был способен.

— Я… не считала это особенным, мой господин, — рабыня смотрела на хозяина с некоторой опаской.

Невероятно. Конечно, леворукость не была верным признаком, к тому же она каро — человек иной природы, — но вероятность огромна… Завтра же необходимо поговорить с дядей.

— У нее действительно есть способности, — удивленно констатировал Олдариан, оторвавшись от созерцания глаз смущенной девушки. — Притом немалые. Почему ты не показал мне ее раньше?

— Откуда я мог знать… — пробормотал Тобиас в ответ на обвинения дяди. — Я лишь вчера услышал, что она владеет левой рукой.

— Поразительно. И Алексия чуть не угробила ее. У нее просто мания разрушать все прекрасное, даже когда она не осознает всей ценности того, что уничтожает.

— Ты возьмешь ее в ученики?

— У меня сейчас пятеро, я не могу брать шестую, — Олдариан взял каро за подбородок и повертел из стороны в сторону, как делал когда-то Тобиас, так же пораженный природой рабыни. — К тому же она не обладает необходимыми знаниями, чтобы начать обучение. Базовой теорией. Можно отдать ее в Школу…

— Нет, — решительно заявил Тобиас. Отдать в Школу значило передать все права на нее в руки Совета попечителей, и те могли бы распоряжаться ею по своему усмотрению. Тобиас слышал множество историй о том, что происходит с такими одаренными рабами, через что им приходится пройти, прежде чем сдать экзамен и иметь честь быть взятыми в чьи-то ученики. Взять хотя бы то, что на них изучают природу магии, и не каждый после таких экспериментов выживает. То, что половину этих историй рассказывал сам Олдариан, делало эти рассказы достоверными. А потому он совсем не хотел отдавать Сьерру в Школу.

— Тогда ей придется обучаться самостоятельно, если у нее это получится. Она ведь грамотна? Я могу корректировать и направлять ее обучение, давать книги и задания, прежде чем она сдаст экзамен, — теперь Олдариан по сути спрашивал уже саму Сьерру.

— Вы хотите… учить меня магии? — тихо спросила каро, вновь забыв про обращение «мой господин».

— У меня нет желания учить кого бы то ни было. Желание должно быть у самого ученика, я лишь выполняю свой долг. Треть учеников погибает, не достигнув окончания обучения, магия весьма опасная и сложная наука. Ты можешь отказаться.

— И в конце… я стану свободна? — Сьерра коснулся клейма на груди, созданного магией. Оно привязывало раба к Камню Обладания, который надежно хранился у хозяина, и ограничивал свободу.

— Таковы наши законы. Маги не могут быть рабами, — Олдариан ободряюще улыбнулся.

Сьерра молчала, опустив глаза и все еще прижимая руку к груди. Тобиас не понимал. Он полагал, что рабыня ухватится за малейшую возможность обрести свободу. А эта еще и задумывается! Она что, совсем больная, эта каро? Ответ только подтвердил его мысли.

— Я не могу учиться магии, — почти неслышно сказала Сьерра и отвернулась.

— Почему это?! — воскликнул Тобиас, но Олдариан успокаивающе положил руку на его плечо и мягко сказал рабыне:

— Я понимаю. Но знай, что если передумаешь, можешь прийти ко мне.

Он жестом поманил за собой племянника, и они оба вышли в коридор.

— Эта рабыня безумна, — заявил Тобиас мрачно.

— Если ты не понимаешь причин ее поступков, это не значит, что она безумна. Точно так же и про тебя говорит вся Криада, что ты не дружишь с головой, — осадил его маг.

— В чем может быть причина ее отказа? Ни за что не поверю, что она побоялась погибнуть!

— Причина не в страхе. Она ведь из народа каро, как ты мог заметить. Притом чистокровна.

— И что?!

— Магия для них квинтэссенция зла. Недопустимое падение.

— Она просто дура, — фыркнул раздосадованный Тобиас.

— Не злись. Разве ты не понимаешь? Она еще пытается сохранить остатки того мира, который построили в ней ее близкие, ее народ. Каро слишком редки среди рабов, знаешь почему?

— Потому что они редкие глупцы. Упрямые идиоты, — пробурчал Тобиас.

— Потому что сильна их вера в те основы, что закладывает в них религия. Слишком сложно для них предать ее, предать все, что они любили. Я подозревал, что она откажется учиться магии, едва увидев ее глаза. Возможно, ее способности обнаружили еще в Меридане, но она так же отвергла предложение.

— Она писала правой рукой, никто не знал, что она владеет и левой, или это было бы в сопроводительных записках. В любом случае, будучи рабыней, она не сможет соблюдать все табу своей религии. Разве она этого не понимает?