— Ты слишком расстроен, Тобиас. Когда Тамидар жаловался на твою причуду, я не думал, что все настолько плохо. Ты привязался к рабыне, а ведь скоро твоя свадьба.

— Я не привязался к ней, дядя, — твердо ответил Наследник. — Я взял ее в личные рабы, только чтобы сохранить ей жизнь. Бедняга хотела покалечить себя, чтобы больше не нравиться гостям, а за это отец наверняка приказал бы продать ее, и одни боги знают, что произошло бы с ней потом, — объяснил Тобиас и добавил, как часто было в детстве: — Только не говори отцу, он не поймет.

— А что ты будешь делать, когда приедет Замия? Со дня свадьбы и до рождения наследника тебе не разрешено будет держать личных рабов.

— Понятия не имею. Может быть, ты возьмешь ее себе?

— Ты же знаешь, я не могу этого сделать, Совет тут же получит повод исключить меня из своего состава, они только и ищут к этому повод.

— Тогда не знаю. Вероятно, придется оставить все как раньше, если не удастся убедить отца продать или подарить ее Аулусу или еще кому-то, чтобы тот не дал ее в обиду. Но пусть хотя бы сейчас эта рабыня побудет в безопасности. Возможно, смирится со своей судьбой и не станет делать глупостей.

Олдариан кивнул, внимательно глядя на племянника.

— Что ж, жаль, что не удалось убедить ее учиться. Это бы решило твою проблему. Сейчас я должен идти. Хорошего дня, Тоби.

— И тебе, дядя.

Тобиас равнодушно оглядывал результаты трудов рабыни. Прошло две недели после того, как выяснилось, что каро могла бы стать магом — свободной и уважаемой в Империи и бесконечно презираемой для своего народа. С тех пор Тобиас не пытался заговаривать с ней — только давал указания, когда та поправилась и снова жила вместе с другими рабами. Он был обижен за то, что рабыня так легко отвергла тот дар, что они ей предлагали. Он не понимал, как та могла предпочесть клеймо раба и унижение свободе и влиянию. Помимо того, постоянно вспоминался ночной разговор, когда Тобиас выяснил, что на самом деле думает о нем каро. Сьерра тоже молчала — однако Тобиас часто ощущал на себе ее взгляд, но, стоило ему обернуться, та уже не глядела на него.

— Хорошо, — медленно произнес Тобиас, и это слово камнем упало в тишине его кабинета. Библиотека была в идеальном порядке, перед ним лежали свитки с классифицированным перечнем всех книг. Сьерра стояла, не шелохнувшись и уперев взгляд в пол. Ждала приказаний. Несколько лет — и она могла бы не подчиниться любому решению самого Наместника, ведь маги слушались только своего Совета и Императора. А эта покорно ждала, готовая терпеть все, что угодно, только бы не осквернить себя магией. Все ли, что угодно? Тобиас вдруг задумался, что бы выбрала каро, если бы ее заставили ехать с гостем или постигать магию. Было бы слишком жестоко ставить ее перед выбором, но рано или поздно такой вопрос возникнет сам собой. — Возьми чистую бумагу. Перепишешь эту книгу.

Он вручил ей книгу, которой не было в его библиотеке — он принес ее с собой. «Основы магического искусства. Теория».

Сьерра застыла, глядя на обложку.

— Я… не могу, мой господин.

— Что значит, ты не можешь? — резко спросил Тобиас.

— Прошу вас, — Сьерра положила книгу на стол, как если бы она жгла ей руки, — прикажите мне переписывать любую другую книгу.

— Смеешь отказываться, рабыня? — накопленное раздражение вылилось в угрожающий тон. — Забыла, чем тебе приходилось заниматься прежде?

Каро дернулась, как от удара плетью. Тобиас тут же пожалел о сказанном, но слов было не вернуть.

— Так верните меня обратно, — приглушенно ответила каро.

Тобиас несколько раз глубоко вдохнул, глядя на упрямо сдвинутые брови и дрогнувшие на миг губы. В два шага преодолел расстояние между ними, взял ее лицо обеими руками и заглянул в глаза, отливающие бронзой.

— Сьерра, — как можно мягче сказал он. — Ты понимаешь, что скоро я женюсь, и тебя вернут к твоей прежней жизни?

Ее глаза подозрительно заблестели, и Тобиас выпустил ее. Та тут же отступила от него на шаг, низко склонив голову. Отросшие пряди упали на лицо. Тобиас устало вздохнул.

— Тебе осталось лишь две недели спокойной жизни. За это время ты должна переписать книгу. Больше заданий у меня к тебе не будет.

— Я не могу, мой господин, — глухо произнесла каро, и Тобиасу померещилось всхлипывание. Только слез не хватало.

— Я не заставляю тебя заниматься магией. Просто перепиши эту книгу. Этим ты не осквернишь себя, — Тобиас говорил спокойно, и на это спокойствие уходила вся его выдержка. Больше всего сейчас ему хотелось подлететь к каро, схватить ее за плечи, трясти так, чтобы болталась ее голова, и в просторечной манере высказывать все то, что он сейчас думал о ней и глупой бессмысленной гордости ее народа.

— Вы не понимаете, — голос ее дрожал так же, как и ее губы.

— Да, я не понимаю! Не понимаю твоего упрямства, — Тобиас ударил кулаком по столу рядом с книгой, заставив Сьерру вздрогнуть, и пробормотал: — Боги, смилостивитесь надо мной, чтобы я не прикончил эту тупицу прямо сейчас. Тебе доступно понятие благодарность? Или этому не учит твоя религия?

— Я… благодарна вам, мой господин, — она снова всхлипнула, и Тобиас теперь был уверен, что та действительно плачет там, за занавесом своих отливающих бронзой волос.