Растолкав охающих кухарок, Тобиас оказался рядом с ними.

— Хочет покалечить себя, — без вопросов пояснил Фол, едва завидев Наследника.

Прут уже раскалился, каро в любой момент могла вытащить его из огня, и Тобиас не стал терять времени на увещевания. В секунды преодолев расстояние между ними, Тобиас без колебаний выбил из ее рук прут, а затем и нож. Та не успела перерезать горло, как грозилась, и Тобиас знал из своих скудных сведений о народе каро, что она бы этого не сделала. Их религия учит, что самоубийство — худший из грехов, а каро весьма преданы своей религии.

Сьерра сопротивлялась, но Тобиас без труда выкрутил ей руки и под гомон множества голосов вытащил ее из кухни. До него доносились звучные приказы Фола всем заняться своими делами и попытки Шеридана командовать вверенными ему слугами и рабами. Преодолев несколько коридоров, Тобиас оказался в своем кабинете, и только там отпустил каро, бросив ее на ковер.

— Совсем сдурела?! — рявкнул он. Поведение рабыни выбило его из колеи. Вчера он не мог допустить и мысли, что все так обернется. Что та решится изуродовать себя, лишь бы не оказаться вновь в чужом доме и в чужой спальне.

— Я все равно сделаю это, — приглушенно ответила Сьерра, приподнимаясь на ковре.

— Даже если я прикажу сковать тебе руки и запру в подвал на целый месяц? — Тобиас плеснул в бокал крепкой настойки цветов ши и покрутил в руках. Утро началось дико неудачно.

Сьерра молчала, сжав губы, щеки ее раскраснелись. Тобиас смотрел на нее, растрепанную, избитую, отчаянно пытающуюся сохранить свою гордость после пережитого унижения, и понимал — сделает. Едва ее выпустят из подвала. Любым наказанием угрожать глупо.

Тобиас покрутил в руках бокал и протянул его рабыне.

— Выпей это. Я приказываю.

Та села, морщась, сделала неуверенный глоток и тут же закашлялась.

— Давай пей, — Тобиас устало прислонился к столу. И что теперь с ней делать? Та, обжигая горло, сделала еще два глотка и протянула пустой стакан. Она тяжело дышала, от горькой настойки на глазах выступили слезы, — Сейчас я оставлю тебя здесь, и ты не должна даже пытаться снова что-то с собой сделать, — Тобиас побарабанил пальцами по гладкой поверхности стола. — Взамен я обещаю, что тебя больше никогда не предложат ни одному из гостей.

Сьерра сидела на ковре, опустив голову, положив подрагивающие руки себе на колени. Непонятно было, слышала ли она вообще слова Наследника.

— Ты мне веришь? — спросил Тобиас.

Сьерра глубоко втянула воздух. Нет, она ему не верила.

— Если послушаешься, все будет, как я сказал. Я сдержу слово. Если же я найду тебя искалеченной или изуродованной, немедля отправлю в шахты или, еще лучше, в Дом Утех. Там даже такие рабыни найдут своих клиентов. Ты все поняла? Отвечай.

— Я все поняла, мой господин, — безжизненным голосом сказала каро. Ее плечи безвольно опустились. Было похоже, что угроза впечатлила рабыню, и Тобиасу пришлось положиться на ее ответ.

— Сиди здесь и ничего не трогай. Я пришлю лекаря.

Тобиас приказал пойманному в коридоре слуге отправить в его кабинет лекаря и поспешил на завтрак. По пути он обдумывал, как выполнить обещание. Он не может просто отказывать гостям в их безобидной просьбе. Это крайне неучтиво и даже недопустимо для таких почтенных семей, как Торр. К тому же Наследника и так считали странным, в городе о нем ходило множество слухов, в большинстве нелепых, но неприятных, что злило его отца. Наместник не разрешит сделать исключение для рабыни по его просьбе, тем более, для такой хорошенькой. Если только…

Когда он вошел в обеденную залу, решение уже было в его голове. Завтрак подходил к концу. Но это было не так важно — среди трапезничающих был его дядя, Олдариан, и это здорово подняло небывало плохое настроение Наследника. Он страшно соскучился по нему, и теперь с удовольствием обнял своего воспитателя.

— Долгие два месяца! Чем ты занимался там все это время, дядя? — спросил Тобиас, когда они вдвоем поднялись в запечатанную на время отсутствия Олдариан башню. Башня имела несколько этажей, верхний был смотровой площадкой, один кабинетом и еще один — залой для учеников. Олдариан был могущественным магом, обучал в Школе и на дому одаренных детей и входил в Совет Магистров Криады. Хранившиеся в башне записи и артефакты никто не смел трогать, поэтому слуг и, тем более, рабов, сюда не допускали. Слишком непредсказуемыми могли быть последствия даже случайного касания какой-нибудь магической вещицы.

— Как и собирался, исследовал берега Южного моря, — Олдариан снял все магические печати с дверей, отпер обычные замки и жестом приказал рабам заносить тяжелые сундуки внутрь. — Теория о существовании морского народа, к сожалению, пока не подтвердилась. Зато я обнаружил несколько удивительных артефактов древних народов. Предназначение одного из них до сих пор неясно, и Совету придется здорово попотеть, чтобы разгадать его загадки. Осторожней, тупица! — воскликнул он, когда один из рабов запнулся и едва не уронил сундук. Наказывать его, впрочем, он не стал. — А ты, я слышал, славно провел время на торжественных учениях? — дядя насмехался над Тобиасом — он знал, что тот терпеть не может принимать участие в подобных увеселениях.