В комнате отдыха спали. На столе горела свеча, оплавившись почти до основания. Двое лекарей негромко переговаривались, попивая что-то из кружек. Сьерра сидела спиной к выходу и что-то записывала в толстую лекарскую тетрадь.

Тобиас кивнул лекарям на дверь, и они без разговоров вышли. Каро не шелохнулась, и Тобиасу подумалось, что она догадалась, что это он. Возможно, услышала глухой стук копыт по стоптанному снегу или ржание коня. Или просто ждала его.

Тобиас снял капюшон и уселся на освободившийся стул сбоку от каро. Она не двигалась и не глядела в его сторону. Отросшие волосы закрывали глаза, и Тобиас не видел, что с ней творится. Рука с пером замерла над бумагой.

— Почему ты не пришла ко мне? — тихо спросил Тобиас. Один из спящих лекарей всхрапнул. Каро не пошевелилась.

Капля чернил сорвалась с пера, которое вдруг затряслось крупной дрожью. По щеке из-под волос к подбородку зазмеилась мокрая дорожка.

— Глупая ты моя девочка, — мягко сказал Тобиас, закусывая губу. Из глаз просилось что-то мерзкое.

Сьерра вдруг с шумом отодвинула стул и едва не снесла стол, повиснув не шее у Тобиаса.

— Ты мне нужна, — прошептал Тобиас, чувствуя, как что-то катится по его щекам. — Очень нужна.

Восход золотил сверкающий снег. Они выехали за ворота столицы и остановились на высоком склоне, глядя на рождающееся из-за горизонта солнце. По правую руку от него тихо переговаривались друзья — Тобиасу показалось, что Критос, что тому было несвойственно, неуклюже извинялся за сказанное накануне вечером. По левую руку — Сьерра. Тобиас поймал ее встревоженный взгляд.

— Не бойся, — наклонившись, тихо сказал он, и она несмело улыбнулась. — Все позади. Кошмар закончился.

И этим свежим зимним утром он, наконец, был полностью в этом уверен.