— Ты спрашиваешь, хочу ли я видеть тебя в Криаде. А я не знаю. Не знаю, насколько меня еще хватит. Всему есть предел, Сьерра! Но ты этого, кажется, не понимаешь.

Он встал, уронив шаткий стул, и ушел.

Пусть теперь девчонка сама все решает.

Голова болела нещадно, и если бы не обещание другу вместе совершить объезд лагеря, он бы не выбрался из кровати раньше обеда. Впрочем, после обеда он собирался наверстать упущенное время в компании постели. Вечером личная встреча с Императором, и ему хотелось проспаться перед разговором.

— Развод? — переспросил Амориас, когда Тобиас подошел к одному из наиболее тревожащих его вопросов. — Хочешь оборвать род?

— Леди Торр была в положении, когда мы оставляли Криаду, — сказал Тобиас.

Император выжидающе смотрел на него. Да, это ничего не значило. В городе не осталось целителей, и жизнь ребенка могла прерваться. Или это могла оказаться девочка.

— Род мог оборваться и в бою, мой Император.

— Вы дерзите, лорд, — осадил его Амориас.

— Простите, мой Император.

Амориас долго глядел на него.

— Ты заслужил просить о чем угодно. Я велю подготовить бумаги. Но настоятельно советую заиметь наследника. Пусть даже внебрачного, я позволю признать бастарда.

Тобиас кивнул.

— Что твоя каро? — спросил Император, когда Тобиас уже хотел уходить.

Тобиас замялся. Что он может ответить?

— Вы говорили с ней, мой Император?

Амориас приподнял светлую бровь.

— Нет. Я оставил за тобой право решать ее судьбу. Это ты тоже заслужил.

Тобиас нахмурился. Ему было бы легче, двигай каро разговор с Императором. Но нет. То были ее собственные мысли.

— Я подыскиваю в Криаду другого мага, — коротко ответил Тобиас.

Немногие вернутся домой.

Остатки армии выглядели жалко. Истощенных не долеченных солдат ждала долгая дорога и разрушенные дома. Края предстояло восстанавливать, зима обещала быть голодной и злой. Тобиас проверял последние приготовления к пути солдат западных краев. Все было готово, как он верно рассчитал, спустя неделю после приезда Сьерры.

— Кого ты взял магом? — спросил Критос в последний вечер в столице.

— Мальчишку-целителя. Он из Криады, ученик Фимера, — сухо ответил Тобиас.

— Ты все решил? — спросил Аулус. — Насчет Сьерры?

— Я ничего не решал. Она не захотела ехать, я не стал настаивать, вот и все, — нахмурился Тобиас.

— Она снова не может колдовать, — заметил Аулус.

Тобиас развернулся к нему всем корпусом.

— А ты откуда знаешь?

Аулус пожал плечами.

— Я говорил с ней.

Тобиас в замешательстве смотрел на друга, когда Критос вдруг зло рассмеялся.

— О, до святоши дошло, что будет, если Тоби вернется в Криаду без любовницы!

Они обернулись к Критосу, который выглядел на редкость сердитым.

— Что ты хочешь сказать? — напряженно спросил Аулус.

— А то, что Тоби может передумать разводиться со своей беременной женой, которую ты мечтаешь трахнуть во всех позах!

Тобиас не понял, как Аулус так быстро оказался возле Критоса, сжимая воротник его куртки. Лицо его горело, а в глазах было что-то страшное.

Они молча таращились друг на друга, пока Тобиас не очнулся.

— Может, хватит?! — рявкнул он.

Аулус медленно разжал пальцы и отступил на шаг, не сводя с друга острого, как меч, взгляда. Критос отряхнулся, залпом допил вино и ушел.

— Ты же не думаешь, что я… из-за Замии… — Аулуса все еще трясло.

— Замия меня не беспокоит, — проговорил Тобиас.

Он не спал этой последней ночью в столице.

С войной заботы не закончились. Предстоял долгий и тяжелый путь. Дома его ждал разрушенный город и голодающий край. Выяснение отношений с женой. Ребенок.

Он пытался заполнить голову предстоящими хлопотами и тревогами, но не выходило. Сколько бы мыслей он в нее не пихал, ничто не могло заполнить эту зияющую пустоту.

Как бы плохо все ни было последние месяцы, как бы он ни мечтал о свободе от ссор в минуты особой злости, мысль о том, что каро больше не будет рядом с ним, причиняла невыносимую боль.

В четыре утра он встал и оделся. Позвал слугу, велел тому отправить сумки к казармам. Сам снарядил коня и помчался по пустынным морозным улицам к лазарету.