Кем пьётся, и когда, и много ли, и с кем.

Когда соблюдены все эти оговорки,

Пить – признак мудрости, а не порок совсем».

– Омар Хайям? – догадался Синдбад. – Но, мне кажется, его стихи нельзя трактовать буквально: дядька-то умный был.

Сорви-голова, хитро прищурившись, ничего не ответил и заторопился к базарной площади.

Синдбад не отставал от него ни на шаг. Ему действительно хотелось есть, а уж выпить «по чуть-чуть», так сказать, за знакомство было бы совсем нелишним. Тем более, на халяву.

Забегаловка, отрекомендованная Сорви-головой, оказалась обычной кальянной, где множество бездельников всасывали через трубочки дым, включая и опиумный, попыхивая им и ведя неспешные пустопорожние беседы. Хозяин забегаловки – средних лет мужчина в латаном-перелатаном халате и тюбетейке набекрень, – зажимая пальцами нос, встретил гостей у входа.

– Вай мэ! – хлопнул он себя по острым коленкам, которые, казалось, того и гляди прорвут поношенные узорчатые штаны. – Никак Оторви Башку вернулся! Сто лет тебе жизни, мой благодетель!

– Я теперь Сорви-голова! – гордо заявил ему тот, всходя по ступенькам внутрь сомнительного заведения.

– Сорви-голова… – задумался хозяин кальянной. – Звучит. Сам придумал?

Сорви-голова ничего не ответил, только покосился на Синдбада.

– А я думаю, когда же появится наш дорогой Отор… Сорви-голова! – заторопился хозяин, проходя вперед, бочком по стеночке, чтобы не обеспокоить ненароком завсегдатаев своей забегаловки. – Заканчивается уж все. Вскорости курить нечего будет, так народ меня самого на табак перетрет, – хозяин захихикал собственной шутке. Сорви-голова лишь сдержанно улыбнулся. – Привезли ли вы, уважаемый, все заказанное мной?

– Привез, привез. Пойдешь на корабль, там тебя ждут три тюка. Только сначала обслужи нас.

– С превеликим удовольствием! – засуетился хозяин.

Он оглянулся на дверь, нет ли кого поблизости, затем дернул за что-то рукой в стене, и перед ним растворилась дверь, отделанная под обычные деревянные панели, какими были покрыты все стены его заведения.

– Прошу вас, – хозяин склонился в низком поклоне, пропуская гостей вперед.

За дверью оказались ступеньки, ведущие куда-то вниз. В проходе было темно и сыро, и Синдбад, идя на ощупь следом за Сорви-головой, чуть не съехал по ним вниз, оступившись на чем-то скользком. Сорви-голова удержал его за локоть и зыркнул назад на хозяина. Тот только плечами пожал, мол, так уж вышло.

Внизу была еще одна дверь, распахнув которую Сорви-голова и Синдбад оказались в небольшой комнатушке, поделенной на кабинки, занавешенные выцветшими отрезами шелка, словно примерочные в магазине. Меж кабинок тянулся узкий проход.

– Проходите, уважаемые, прошу вас! – хозяин протиснулся мимо гостей и торопливо направился в конец комнаты. – Сюда пожалуйте. Вам повезло, сегодня пока никого.

– Апчх-ик! – раздалось из средней кабинки справа. Ткань на ней колыхнулась. Что-то упало и покатилось грохоча.

– Никого не было? – переспросил Сорви-голова, упирая кулаки в бока.

– Почти никого, – заискивающе улыбнулся хозяин, чуть склоняясь вперед и вытягивая худую шею. – Да ему уже все равно.

Он отдернул ткань в сторону. За ней обнаружился топчан на три персоны, устеленный курпачами. На них, сложенные в уголке стопкой, лежали несколько небольших подушек.

– Располагайтесь, пожалуйста. Сейчас все будет сделано. Все, как обычно, уважаемый Сорви-голова?

– Постоянство – одна из благодетелей, – философски заметил Сорви-голова, засовывая свои туфли под топчан и взбираясь на него.

– Как вы правы, уважаемый Сорви-голова! – хозяин дождался, пока Синдбад усядется на топчан напротив Сорви-головы, задернул занавесь и направился к кабинке, в которой совсем недавно кто-то чихнул. – Эй, сын греха, тебе пора спать! Вай мэ, как же от тебя разит! Как от вонючего козла, прости Аллах! Э, эй, сначала заплати. Вот же навязался на мою голову.

– А как он домой-то пойдет? – тихонько спросил Синдбад.

– Кто?

– Ну, этот, которого хозяин гонит.

– Никуда он не пойдет, – ответил Сорви-голова, подкладывая под бок подушки и вытягивая ноги к проходу. – Здесь выспится.

Хозяин объявился минут через пять. На разукрашенном подносе у него стояли знакомый уже брат-близнец тех кувшинчиков, которые откуда-то припер ночью чайханщик Махмуд. Еще на подносе находились две пиалы, коса 9 с чувотом и блюдце с тонко нарезанными кусочками настоящего соленого свиного сала!

– Тэк-с! – Сорви-голова облизнулся и вожделенно потер ладони. Глаза его загорелись.

Хозяин сгрузил все принесенное в серединку топчана, поклонился и ушел.