– Убери это с моих глаз, – застонал Нури ибн Кабоб, хватаясь рукой за сердце. – Казнить, всех немедленно казнить, – устало произнес он.

К нему тут же придвинулся мирза 4 , склонив ухо к голове повелителя и вытаскивая перо и бумагу.

– Собак тоже? – уточнил он.

Эмир задумался ненадолго, потом вяло махнул кистью, пальцы которой были унизаны тяжелыми золотыми перстнями.

– Тоже.

– Пощади их, пресветлый эмир! – бухнулся на колени Хасан, припадая к ногам владыки.

– Кого, собак?

– Моих людей. Они невиновны, о сиятельный эмир! Стражники выбежали, лишь заслышали женский крик из сада, и понеслись как ветер! Но дерзкий оборванец успел взобраться на стену и перелезть через нее.

– Хорошо, но больше не проси меня ни о чем, – снисходительно согласился эмир.

– Слушаю и повинуюсь, мой повелитель! – обрадовался начальник стражи. Стражники выдохнули с облегчением. – Вот эти двое видели его лицо, – Хасан жестом подозвал к себе стражников.

Те робко приблизились к эмиру и тоже бухнулись на колени, склонив головы к самой земле.

– Мне это неинтересно, – вновь поморщился эмир. Его опять замутило. – Изловить этого бесстыдника и казнить! Нет, привести ко мне. Я хочу посмотреть в его бесстыжие наглые глаза.

– Слушаюсь, пресветлый эмир. Все будет исполнено в точности, – непрестанно кланяясь, начальник стражи отступал назад. Стражники на карачках поползли следом за ним. Когда они отошли на приличное расстояние, начальник стражи поглядел на них сурово. – С каждого по золотому, – он развернулся и зашагал по своим делам.

Стражники, уж было попрощавшиеся с жизнью, не решились ему перечить.

– Я забыл спросить, как этот нечестивец проник в сад, – опомнился эмир. – Вернуть сюда начальника стражи!

– В этом нет необходимости, великий эмир! – вперед выступил главный визирь и низко поклонился, прижав ладонь к груди. – Я сам только что осмотрел то место, и могу сказать вам, как он проник сюда.

– Говори!

– Он перелез по длинному суку шелковицы, растущей по ту сторону забора.

– Спилить дерево! Немедленно!

– Мой повелитель, – главный визирь опять склонился в поклоне, – смею напомнить, это дерево у жителей вашего города считается священным. Оно старо, как наш город. Возможны народные волнения.

– Да? – задумался эмир.

– Именно так, пресветлый эмир. К тому же, если будет угодно сиятельному эмиру, мне кажется, проще спилить этот злосчастный сук.

– Ты как всегда прав, визирь! – обрадовался Нури ибн Кабоб. – Немедленно спилить этот сук!

– Будет исполнено, мой повелитель. Ваша мудрость не знает границ! – льстиво произнес главный визирь и быстренько удалился.

– А что делать с собаками, о повелитель? – опять влез мирза.

– Да чтоб ты подавился своими собаками! Тут такое… Эй, кто-нибудь, позовите ко мне мою дочь. Живо!

Эмир дотянулся до тапок, стянул их с ног и одним запустил в мирзу, а другим в соловья, пытавшегося перекричать своего хозяина. Клетка сильно закачалась.

– Нахальная птица!

Соловей примолк, втянув голову.

Мирза сиганул в сторону пруда, высоко подобрав халат.

– Эй, кто там! Принесите мои тапки!..

Амаль явилась в сопровождении своей свиты и, чуть присев в знак уважения, похлопала очаровательными густыми и черными ресницами.

– Вы звали меня, отец?

– Звали, дочь наша. Мы хотели поговорить с тобой…

– О женитьбе?

– О какой еще женитьбе? – вспылил Нури ибн Кабоб, с трудом усаживаясь и подгибая ноги.

– Как же, отец! Вы мне все уши уже прожужжали своими принцами, а теперь спрашиваете: какой? Так вот, драгоценный отец, я выбрала жениха!

– Ты? Выбрала жениха?! – эмир подскочил, словно ужаленный. – Кто он, скажи нам быстрее, дочь наша! Это Акмаль ибн Салад – принц восточных земель, земли которого простираются до самого моря? Или это Нурали аль Маруф, у которого из-под земли бьют удивительные источники горючей черной воды?

– Ни тот, ни другой! – отрезала Амаль. – Все они самовлюбленные дураки!

– Зато богатые-е, – мечтательно облизнулся эмир.

– Мы, дорогой отец, тоже, слава Аллаху, не бедны!

– Так кто же он тогда, твой жених?

– О, он прекрасен и чист, словно Ризван 5 , силен как лев, ловок и быстр как гепард, – Амаль мечтательно воздела руки к небу.

– Кто же он? Скажи нам, наконец, его имя! – нетерпеливо воскликнул Нури ибн Кабоб, потрясая руками.