– Ну, мам...
– завыли они. В глазах их светилось любопытство. Все-таки родители не каждый день вваливаются домой дымящиеся, грязные, да еще и с каким-то неизвестным субъектом подмышкой.

– Слышали, что мама сказала?
– вмешался Игорь.
– Быстро!
– Девочки разочарованно поникли.

– Мы не знаем, где дядя Марк живет, - пискнула Вера.

– Черт, я тоже.
– Я перевела вопросительный взгляд на Игоря.

– Не смотри так на меня, он твой друган.

– Блин! Ладно, тогда к Саше и Рите.

– Ну, мам, - снова завыли девочки, - она же все время воздух портит!

– Переживете!
– отрезала я.

Девочки переоделись, собрали кое-какие вещи и исчезли. Федя, причитая, принялся убирать в гостиной, а мы поднялись в спальню.

Игорь снял пальто и облокотился на комод.

– Покажи, - попросила я, кинув пуховик на пол.

– Там просто синяк, - отмахнулся он, но я уже стаскивала с него свитер. С левой стороны на ребрах синевой наливалось пятно.

– Скорее всего, еще и трещина в ребрах.

Я присела на кровать и аккуратно провела пальцами по пятну, а потом поцеловала. Оно немного побледнело, и Игорь немного легче вдохнул.

– Узнаю тебя прежнюю, - хитро произнес он.

– Это какую?
– спросила я, снова целуя его.

– Ту, которую заводят драки, - ответил он, кивая на мои руки, переместившиеся с его торса на ремень брюк. Что есть - то есть.

Я коварно посмотрела на него снизу вверх и, оставив ремень в покое, прошлась руками по его животу и спине. По нему побежали мурашки, и взгляд стал более томным. Да, вот так. Теперь я тоже узнаю его прежнего.

Сняв свой свитер, я встала и обвилась руками вокруг его шеи. Кожа его, касавшаяся моей, была горячей, а губы так близко от моих, что я почти чувствовала их вкус.

Я закрыла глаза, предвкушая сладкий поцелуй и все то, что последует за ним, но дверь в нашу спальню беспардонно распахнулась.

– Нина, ты...
– Марк потерял окончание фразы, застыв в дверном проеме.

– Какого черта?
– прорычал Игорь, убийственно сверкая глазами. Марк, быстро сообразив, что Игоря лучше не злить, тем более в такой неловкой ситуации, и поспешно ретировался, закрыв за собой дверь.
– В собственном доме нет покоя!
– разбушевался Игорь.

Смеясь, я отошла от него, снимая остальную одежду.

– Попытка номер два, - проворковала я, поманив его в ванную.

Взглядом разъяренного быка Игорь прожигал дверь, явно раздумывая, не пойти ли ему следом и не поддать ли Марку звездюлей, но, посмотрев на меня, стоящую без одежды в ванной, передумал.

Сменив вид разъяренного быка на укрощенного льва, он последовал за мной.

Спускаться вниз мы не торопились, и Марк перемерял весь первый этаж нетерпеливыми шагами, пока мы, наконец, не спустились.

– В квартире ищейки был пожар, - сказал он, обменявшись с Игорем взглядом "проехали".

– Мы знаем, - ответила я, присаживаясь на диван в гостиной. Федя поспешил вытереть воду, капавшую с моих волос, недовольно ворча.
– Мы там были.

– Были?
– удивился Марк, пытаясь сложить два и два.

– Нина немного перестаралась, - пожал плечами Игорь. В его руке уже был стакан с виски, который он задумчиво цедил.

Марк вопросительно посмотрел на меня, и я кратко рассказала ему про случившееся в Бабьей Выгороде, и потом в квартире ищейки.

– Есть идеи, кто это мог быть?
– спросила я, поморщившись от воспоминаний о мерзких существах. Марк и Игорь переглянулись.

– Падальщики, - сказал Игорь, и Марк согласно кивнул.

– Звучит не очень, - сказала я, отмахиваясь от Феди, пытавшегося замотать мне волосы тряпкой.

– Так и есть, - согласился Марк. В его руке тоже появился стакан.
– Редкая погань.

– Кто они?

– Они существа, живущие на границе жизни и смерти и питающиеся силами умерших ведьм.

– Когда ведьма или ведьмак умирают, - ответил Игорь на мой не заданный вопрос, - вместе с их душой выходит и их сила, но если душа уходит в другой мир, то сила какое-то время витает на месте гибели, пока не рассеиться или кто-нибудь ее не соберет.

– Раньше многие из наших таким промышляли, - добавил Марк, - да и сейчас, наверное, тоже такое есть, но падальщики не появлялись давно. Насколько я знаю, они были изгнаны с помощью очень сильного ритуала и заперты на границе жизни и смерти, не имея возможности просачиваться в наш мир.