Мадам… впечатлила. Шляпа с гигантскими полями, из-под которой выбиваются светло-пепельные кучеряшки, как у нестриженной овечки, солнечные очки в круглой оправе на пол-лица, бровки домиком, губки — бантиком, бледная, как моль, тонкая цыплячья шейка, обмотанная белым шарфом, платьишко ниже колена в мелкий цветочек, как у барышни-крестьянки, на ногах — плетеные сандалики. Через плечо — огромная льняная торба, из которой торчал надкусанный багет и уши игрушечного зайца. И убийственно приторный аромат парфюма — с ног сшибает.

Пипец.

Спокойно, включаем режим робота — справимся.

— И оно, понимаете, шуршит все время… И иногда вот так вот бренькает чуть-чуть… А потом — раз! И бах небольшой, с треском… — противным, высоким голосом вещала барышня.

Самойлов старался не смотреть на «овечку» и не вслушиваться в ее бред. Он осматривал «Golf II GTI», от досады цокая языком. Машинка на самом деле — маленький зверь с бешеными конями под капотом, с кучей навороченных опций, заряженным движком и задними дисковыми тормозами. На такой при желании и должном умении можно уделать авто посерезнее, в легкую причем. Но состояние… Подвеска убитая, пороги — проржавевшие, колеса — вообще не те стоят, еще больше травмируют тачку.

Зачем тебе, деточка, такой раритет, а? Леха почесал затылок: блин, может, предложить выкупить? Доведет до ума — будет снова, как конфетка. А там… или себе оставит, или продаст знающим людям.

— Вы сможете ее починить? — визгливо поинтересовалась дамочка.

— Ее не чинить, а реанимировать нужно, — сухо заметил Самойлов, мельком взглянув на девицу.

— Значит, реанимируйте! — требовательно заявила «овечка» в шляпе. — Я ее продавать все равно не собираюсь. Мне ее папа подарил на восемнадцатилетие. Это… моя единственная память о нем, — голос девушки вдруг изменился: посерьезнел, понизился до приятных, глубоких тонов.

Леха вздрогнул и обернулся. Недоверчиво сморгнул, вглядываясь в лицо незнакомки.

Не может быть…

Он судорожно схватился за капот, открыл его и замер. Сияющий металлом, ухоженный двигатель кричал о том, что машина, несмотря на внешний «ущербный вид», в отличном состоянии. И хозяйка авто прекрасно знает о том, что за «зверь» ей достался. А все остальное — пыль в глаза.

— Ну что, Алешенька, возьмешься? — пробравшим до печенок, родным, насмешливым голосом Кармы спросила барышня.

— Маша… — Самойлов стремительно подхватил девушку в объятия и носом зарылся в ее волосы. — Маша!

— Ну тише, раздавишь, — тихо рассмеялась Карма. — Хорошая маскировка?

— Я тебя вообще не узнал, — прошептал Леха, стаскивая с носа девушки очки и сдергивая с головы шляпу.

— И как тебе Маша Карманова? — улыбнулась кучерявая блондинка.

Самойлов всматривался в знакомые-незнакомые черты лица: да, сейчас стоявшая перед ним девушка определенно была похожа на девочку со старой фотографии. Светлые брови, ясные голубые глаза в обрамлении пушистых, медового оттенка ресниц, никаких капелек на щеке. Но улыбка, прищур, точеный нос с горбинкой, острый подбородок с ямочкой — те же. Он провел ладонями вдоль ее спины, сжал талию — платье успешно маскировало стройную, подтянутую фигурку.

— Мне нравится, — кивнул Леха. — Только духи ужасные… И этот наряд… Боже, Машка, только не говори мне, что это твой любимый стиль одежды.

— Аахаха! — расхохоталась девушка. — Не скажу. Извини, не смогла удержаться от маленького спектакля напоследок. Обещаю, больше не буду. Но, Алешенька, я такая вот, от природы. Никаких тату… — она задрала рукав платья, демонстрируя чистую кожу, — они были временными, — пояснила в ответ на удивленный взгляд Лехи. — Блондинка с кудрями, довольно невзрачная. Обычная.

— Ты самая красивая, Маша. Для меня — самая красивая, потому что… настоящая, — уверенно проговорил Самойлов, нежно оглаживая большим пальцем ее щеку.

— Это хорошо, — девушка снова улыбнулась.

— Где ты была так долго? — против воли с нотками обиды спросил Леха.

— Надо было разобраться кое с какими делами… А вообще — провела эти два месяца у Бородиных. Знаю, ты меня искал. Поняла, когда Волк наведался в гости, но я попросила ничего не говорить обо мне. Мне нужно было время. Чтобы вернуть себя. Переоформить документы, заново сдать квартиру в столице, обзавестись банковскими карточками на новое имя и прочая тому подобная лабуда. Все, как у людей, а не у призрака без прошлого. Приемные родители, конечно, удивились, что я вновь решила стать Машей, но… пожали плечами. Главное — я все еще их дочь, наследница. Поэтому теперь я… Мария Евгеньевна Бородина.

— Приятно познакомиться, — Леха галантно поцеловал руку своей девушке. Да, своей. — Сдается мне, что это не последняя твоя смена документов, — усмехнувшись, добавил он.

— Да? — выгнула бровь Маша.

— Думаю, быть тебе Самойловой в скором времени, — пожал плечами Леха с невозмутимым видом.

— Это предложение только что было? — уточнила девушка.

— Это ультиматум, — произнес Леха. — Предложение я сделаю позже.

— Хм… Я попала, да? — со смешком спросила Маша.

— Еще как, — кивнул Самойлов. — А гольф… это?