— Парень, тогда тебе надо было выбрать другую девушку, — усмехнулся Демьянов. — Она десять лет жила свободной птицей. Слишком независимая и самостоятельная. Сильный характер, несгибаемый. Ты сам-то подумай, справишься? Я, например, не смог. Дружить-то и то оказалось непросто.

— Не знаю… — сдулся Леха.

— То-то и оно, — проговорил Волк задумчиво. — Но она сделала выбор. Чем-то ты ее взял за живое. Что-то она в тебе разглядела… Так что, подумай и подумай хорошо: не проще ли найти себе домашнюю девочку, которая в рот будет заглядывать, по дому шуршать, с подружками сплетничать да по магазинам шляться? И не связываться с той, что будет вместе с тобой торчать в гараже, с пеной у рта доказывать свою правоту, диктовать условия и на дороге сделает, как стоячего?

— Не проще, — буркнул Самойлов.

— Тогда жди, — хмыкнул Демьянов. — Нарисуется — маякни мне. Скажу ей пару ласковых насчет последнего заезда.

— Сам виноват. Хотел место лидера — получи, — хмыкнул Самойлов.

— Ага. Гребаная Пиррова победа. Ты понимаешь, да, что за девка? Чуешь, чем пахнет? — смеялся Волк.

— Жареным пахнет, — согласился Леха.

Но день сменялся ночью, неделя бежала за неделей, а Карма так и не появилась. Самойлов ходил на работу, торчал в мастерской до упора, вечера неизменно проводил с друзьями… Может, и мечтал время от времени остаться в одиночестве, да кто б ему дал? Если не приезжал на стрелку — приятели беспардонно сами к нему заявлялись.

— Я не хандрю, — наконец ответил Леха на брошенную минут пять назад Арсенчиком фразу.

— Ну да, ну да, а твой отмороженный вид — это так, голова разболелась, — заметил ехидно Гаспарян. — Слышь, ну давай мотанемся за город, прокатимся с ветерком, бухнем как следует… Оторешься, выскажешься — мы тебя послушаем, и нафиг ее, ну? Посмотри на меня! Была Лизка, я ее любил — не сложилось. И ничего, пережил.

— Пережил он… — фыркнул насмешливо Михей. — А кто позавчера серенады орал пьяным под ее окном? И себя, и нас подставил. В ментовке до утра сидели, епти. За нарушение общественного порядка.

Гаспарян моментально скис, насупился.

— Ребят, а мы с Марусей завтра заявление в ЗАГС поедем писать, — неожиданно включился в разговор Димасик. Прочухал, что пора менять тему. Оторвался от неравной борьбы с испорченной сковородкой.

— Да ладно, чувак! — Белый подорвался с подоконника. — Поздравляем!

Беседа рекой потекла в другое русло: обсуждение плана-банана по проведению мальчишника увлекло всех с пол-оборота. Леха тоже включился, отвлекшись от собственных переживаний.

Все-таки друзья… Друзья — это хорошо. Даже если среди них есть такие балбесы, как Арсенчик. Которого пришлось уложить спать у себя в гостиной на диване, дабы приятеля не потянуло на новые подвиги.

Жалко его было: строит из себя беззаботного ловеласа, а сам по-прежнему сохнет по одной-единственной, что сердце прикарманила и не отдает. И ведь реально ничего не светит: ради Лизаветы ему придется против семьи, против отца пойти. А не станет. Семейные узы дороже. Вот и мается.

Леха постоял в дверном проеме комнаты, прислушиваясь к ровному дыханию Арсена. И подумал, что ему все же легче — у него, по крайней мере, есть надежда.

— Лех, выручай! — в бокс, где с очередной тачкой ковырялся Самойлов, вбежал Киря с выпученными от едва сдерживаемого бешенства глазами.

— Что случилось? — усмехнулся Леха, вылезая из-под машины и вытирая руки о рабочий комбинезон.

— Твою ж налево, я не могу… Там… Там такая курица… приехала. До греха доведет, чесс слово. У меня уже левый глаз дергается, — и парень для убедительности ткнул туда, где именно нервный тик приключился. — Дядь Митя велел к тебе ее переадресовать. Ты умеешь… с такими… разговаривать.

— Эх, — Леха качнул головой. — А что за машина? В чем проблема?

— Да фиг знает! — воскликнул Киря. — Тачка — говно старинное, гольф второй, гэтэшный. Убитый в хламину. Ща салон увидишь — глаза себе выколешь. Все какими-то мягкими игрушками закидано, на заднем сиденье — подушечки расписные. Руль! Руль в меховой оплетке с ромашками! Я ее спрашиваю: «Чо не так с машиной, чего приперлась?» А она глазами хлопает из-под очечков и что-то на своем курином лопочет. Только полез капот открывать, а эта… как разверещалась! Мол, а вы точно хороший мастер? А какая у вас квалификация? А есть диплом? Диплом, блин! — мастер аж подскочил на месте. — Какой, к едрене фене, диплом? Нет, уперлась рогом — подайте ей лучшего специалиста. Типа, заплачу, не жалко, но он должен быть с высшим образованием и с дипломом! Мол, машина — папин подарок, память о нем, и кому не попадя не дам ее руками лапать!

— Едрить твою налево, — вздохнул Самойлов. Дипломированными профи в мастерской были только он и Валерка, но последний — в отпуске.

— Я б на месте дядь Мити выгнал бы ее на хрен — пусть конкурентам мозг выносит, а он, типа, нельзя. Репутация. Что мы за автоцентр, из серии, если клиентам отказывать будем, а клиенты… и такими вот бывают… курицами общипанными! — жаловался Киря.

— Ладно, иду, — Леха сделал глубокий вдох и выдох. В целом, ему, конечно, не привыкать общаться с неадекватными дамочками, но тут, судя по состоянию Кирюхи, уникальный случай.