Шрифт:
— И кому от этого будет лучше?! Ей?! Рыцарю?! Биарте?! Народу?! — глаза Советника начали отливать черным цветом.
— Хватит! — властно прервал их Дарион. — Я стану правителем, и этому никто и ничто не помешает. И я сделаю все возможное, чтобы в нашу Легенду верили дальше, — холодно произнес он.
Фыркнув, Сандра покинула зал.
— Может придумать для нее какую-нибудь официальную миссию на край Системы? — мрачно проговорила Советник.
— И оставить без присмотра и контроля, — вздохнул Сейдж.
Тритон успокаивающе положил руку на плечо Дариона. В глазах принца пылал огонь и кричала боль.
— Она не права, — мягко заметил старший брат. Дар чуть отстранено кивнул.
— Да-а-ар, — тихо спросил Ал, желая отвлечь, — а ты не погорячился насчет женитьбы в двадцать пять?
— Времени до этого еще много, — неопределенно повел плечами Дар, явно не желая дальше обсуждать эту тему.
— Кстати, — сурово спросил Монарх, — что там насчет рианских баров?
Эту ночь они провели в дворце государства Бангин на Хароне.
На следующий день Монарх Бангина выступил перед народом. Тот с радостью принял известие, что досточтимый принц точно становится прямым наследником.
В воздухе парили камеры, снимая его, передавая образы и правителя, и молодого принца на все экраны страны.
«Жениться до двадцати пяти», — думал Дарион, махая через них народу рукой и улыбаясь, когда хотелось выть, — найти достойную пассию. Он — не Таша, он не сможет, да и не хочет, стать регентом. Да сейчас ему всего восемнадцать и впереди целых семь долгих лет, за которые много что может измениться. Он встретит кого-нибудь.
— Склоняясь перед лицом народа своего, величественной знати, Монарха нашего, моего отца и Советника, я обещаю… — говорил он. — И не нарушу обещание свое, пусть иначе покарает меня Сила. И невеста моя будет достойной!
«Только бы не предала», — с тоской думал принц.
В конце дня уставшие — больше морально, чем физически, они вернулись в Университет. Встретились с девушками в комнате Сея и Ала, рассказали почти обо всем произошедшем, когда в дверь громко и настойчиво постучали.
Ал пошел открывать: на пороге стояли двое мужчин: один — брюнет в приталенной синей форме ЭОС, другой — темноглазый и темноволосый рианец в черном костюме.
— Алекс Ларсон? — строго спросил второй, демонстрируя значок велирской службы правопорядка.
Тот напряженно кивнул.
— Вчера первокурсницы Карен Гиндер и БиллиРу были обнаружены без сознания у Главных ворот, — проговорил служащий ЭОС, — ты был последним, с кем девушек видели в сознании…. Пройдем.
Глава 3
Первые попытки Черного Рыцаря поговорить с дочерью не увенчались успехом. В ответ на доводы мужчины, девушка кричала и закатывала истерику, требуя его убраться куда подальше.
Он не злился, понимал ее. Только боль жгла слишком сильно. Как бы ему хотелось быть к ней чуть ближе, как когда-то давно, когда та была совсем малышкой и радостно смеялась, завидев отца, и неважно в каком облике тот был: Рыцаря или Меймора. Тогда, когда казалось, что и оба ребенка, и жена любят его беззаветно. Но чем больше времени проходило, тем больше он и «его девочки» отстранялись друг от друга. И только Дарион не давал упасть духом. Меймор был очень счастлив, когда родился Дар, даже не смотря на то, что официально отцом принца будет Черный Рыцарь. И не меньше был счастлив, когда родилась Бонне.
И теперь Бонне плакала, обвиняя во всем его, семью, легенду. А сколько ночей она проплакала, когда только узнала о побеге матери? Сердце сдавило.
«Девочка моя», — Рыцарь осторожно, бережно гладил ее по волосам, и та не убирала руку. Уже просто лежала на кровати, отвернувшись к стене и тихо всхлипывая.
— Мне не нужна власть, — наконец, едва слышно прошептала она, — я хочу, чтобы мама вернулась, чтобы вы снова были вместе.
Девушка встала, вытерла кулаком слезы и дрожащей рукой сняла с отца маску, его лицо сразу же преобразилось: через секунду на нее смотрел Меймор, а не Рыцарь.
— Ты ведь простишь маму? — с надеждой спросила она.
Боль в сердце мужчины стала еще сильнее. Простит? Все это время, готовый перетрясти тысячи миров в поисках неверной супруги, он даже не задумывался над этим вопросом. Но нужно ли ей это прощение? Вряд ли. Нужно ли ему это прощение? Любил ли он Биарту? По крайней мере, старательно окружал ее заботой и нежностью. Видимо, недостаточно.
— Я сделаю все, чтобы она была счастлива, — он ушел ответа. Бонне сжала губы и опять отвернулась.