– - Ну тебя, Гай, перестань. Если хочешь, сиди рядом, не плещи только, -- и, продолжая прерванный разговор, повернулся к...

Темно-серая груда, нависающая над берегом, была вовсе не скалой. Громадная голова дракона наклонилась пониже, чтобы удобнее было разговаривать с человеком, и Сезам (последнее время Писатель настаивал на том, что его зовут именно так) напомнил Канингему какую-то свою давнюю просьбу:

– - Ты ведь скоро опять там будешь, так не забудь.

Громадные янтарные глаза щурились на показавшийся между горами край утреннего солнца.

– - Я помню, помню, принесу обязательно. Но уж и у меня будет к тебе просьба. Нужно будет перевести кое-что. Лестрина очень просила.

Лиска вынырнула из видений.

– - Нет, Наира, это не Гай. Он сейчас торчит рядом с Писателем и Канингемом. И настроение у него совсем другое. Он что не увидит, всему радуется... А там жуть такая и дети перепуганные. Наира, а вдруг это все правда?

Она в смятении посмотрела на Наиру в надежде... сама не зная на что.

Та задумалась, несколько раз прошлась по комнате, потом вытащила из шкафа книгу, села рядом с Лиской на кровать и принялась перелистывать уже десятки раз виденные-перевиденные страницы. Долистала почти до конца и захлопнула с досадой. Тут же, спохватившись, открыла снова, на той странице, где была карта Изнорья со всеми прилегающими к нему землями, то есть Никеей, Астианой, Сархоном, Шельдом, Чернопольем и, конечно же, Драконовыми горами.

Честно говоря, трудно здесь было помочь сколько-нибудь дельным советом. Однако когда на тебя с надеждой смотрит подруга, изрядный жизненный опыт (на целых два года изряднее Лискиного!) говорит, что решение непременно найдется.

– - А знаешь, Лиска, может быть, это не такое уж безнадежное дело -- отыскать этих детей (если это все действительно не сон). Вот, послушай: говорят они (ну старший хотя бы говорит) по-изнорски, так? Значит, дело происходит либо где-то в той части Драконовых гор, которые прилегают именно к Изнорью, либо в Изнорье где-то недалеко от Драконовых гор. Ведь видишь ты все это с помощью Драконогорской магии. Раньше-то, до того, как ты сюда попала, ты же никаких вещих снов не видела. А круг действия здешней магии вот. Видишь, вот эта синяя линия, граница самых слабых влияний, идет через Ежовы Горки на западе, через Козинец -- на севере, а вот на востоке заходит намного дальше, почти до самого Чернополья. Чтобы повлиять на сновидение, сообщить через сон какую-то весть, много магии не надо, достаточно и слабого источника. Так что ты, наверное, могла бы увидеть то, что происходит в пределах этой границы. Правда, чьими глазами?..
– - Наира пожала плечами, -- А вот что рядом с ними происходит, и кто там, рядом с детьми, ползает, трудно сказать. Это больше похоже на те уголки здесь, куда нас с тобой пока не пускают. Верилена, помнишь, говорила, что таких мест, где черная нечисть может надолго вылезти на поверхность, в Драконовых горах вообще немного, причем больше к югу.

– - А вчера Дариан говорил, что около Лешачьей балки люди начали пропадать, и дети тоже.

– - Да, я помню. Я еще то же самое слышала и о каком-то местечке на границе с Никеей, -- Наира помолчала в раздумье.
– - А вот где пропали именно эти дети (если, конечно, это не только сон), хорошо бы выяснить поточнее. Если бы хоть за что-то зацепиться... Название деревни, откуда они шли, или куда шли, или какое-то местное словечко, ... ну знаешь ведь, лешего, например, в разных краях как только не называют. Или вот, бывает, некоторые растения встречаются в одном-единственном месте, как еж-трава, например, которая только около Козинца и растет.

Лиска помотала головой.

– - Трав я, конечно, никаких не разглядела, темно было. И одеты они обыкновенно. И у нас так детей одевают, и в Ойрине, и в Загорье.... Не знаю, может, днем вспомню что-нибудь. Спасибо, Наира. Разбудила я тебя только, извини.

– - Ничего, все равно скоро вставать козу доить. Сегодня моя очередь за крынку молока сражаться. Ну и вредная же скотина! Хоть за все четыре копыта ее привязывай. То норовит задним копытом ухо почесать, то передними по юбке ходит. Позавчера вся извернулась и зажевала мою ленту. Синяя была, атласная, яркая такая, -- Наира вздохнула.
– - Она ее измусолила так, что только выкинуть осталось. Чувствую, что жует, а ничего сделать не могу. Чуть отвернешься -- крынку опрокинет. Каждый раз как в последний бой собираешься, идти не хочется.

Лиска усмехнулась.

– - Давай Рушку пошлем.

Руш дернул ухом, приоткрыл один глаз и укоризненно посмотрел на хозяйку. И после этого человек -- разумное существо? Он повернулся на другой бок и продолжил свое мирное занятие.

Наира отправилась за молоком, а Лиска -- на кухню. Сегодня день необычный, праздничный. Гостей будет полон дом, только успевай поворачиваться. Впрочем, утро было, как обычно, довольно спокойным.

Гости начали появляться ближе к обеду.

Лиска чистила лук и морковь, Наира превращала все это в мелкое крошево. Обе исправно шмыгали носами и утирали слезы от колом стоящего на кухне ядреного лукового духа.

Заскрипела дверь. Как всегда, не попросту, а сначала тоненько и удивленно взвизгнула, потом разразилась серией кудахчущих звуков, больше всего похожих на "ах-ах-ах" встретившихся на крестинах кумушек. Ну, конечно же, это была Лестрина.

– - Ну и ну!
– - она замахала перед собой рукой, войдя на кухню.
– - Это кто же у вас столько лука съедает?

– - Гости, -- уверенно ответила Наира.-- Вот погоди, вечером сама увидишь, еще мало будет.

– - Значит, я первая? Держите-ка к столу, -- она поставила на скамью корзинку с чем-то очень вкусным, судя по тому, что маленький голодный зверь, который секунду назад ловил в чулане мышей, уже сидел рядом.
– - А вот, кажется, еще кто-то пришел.

– - Это Дариан, -- узнала Лисса.

Дверь перед Дарианом обычно открывалась с раздумчивым негромким скрипом и захлопывалась за ним неуверенно, иногда с несколькими нервными всхлипами, как будто никак не могла решить, стоит вслед ему греметь или нет.

За Канингемом она всегда закрывалась с вежливым глухим стуком, правда, после некоторой борьбы.

Самым драматичным, как правило, было появление Кордис. Когда она входила, дверь не просто скрипела, ее душераздирающий вой напоминал о стонах и воплях узников в страшных подземельях. А захлопывалась или с диким грохотом, который мог означать окончание камнепада, или с тупым и безнадежным деревянным стуком, с которым было бы вполне прилично закрыть крышку гроба.