Словно в подтверждение её слов, из сумочки запиликал телефон.

– Ты где, Терпилова? – звонила Валентина. – Родина в опасности! Рвёт и мечет!

– Еду, Валь, еду, – усталым голосом ответила Маша. – В пробке застряли. Надеюсь, что минут через двадцать…

– Двадцать минут! Да ты с ума сошла! Тут народу, как на матче «Зенита». Пулей давай! – Труба отключилась.

Маша пристально посмотрела Карену в глаза, и тот возражать более не решился.

Через обещанные двадцать минут красная «Волга» въезжала во двор, где находился служебный вход в галерею Мамаева. Маша не стала дожидаться, пока Карлсон найдёт место для парковки, и, попросив его притормозить у крыльца, выскочила из автомобиля и побежала к двери. Та распахнулась перед самым носом, и на ступеньке выросла массивная фигура Родины.

– Здрасьте вам, явились наконец-то! – пропел Антон чистым тенором. – Лапа, вот скажи мне, пожалуйста, это какая по счёту выставка в твоей жизни? Двадцать пятая? Сотая?

– Ну Антошик, ну не ругайся, – жеманно повела ножкой Маша и, вскочив на каменное ограждение, чмокнула галериста в румяную щёку.

– Ой, ругаться ещё на тебя! – отмахнулся Мамаев. – Мы тут с Трубой покумекали и решили, что говорить на открытии тебе не стоит. Переволнуешься, собьешься. Вот, держи.

Он протянул ей большие ножницы.

– Ленточку будешь разрезать. Я тут сам накидал несколько предложений, хотел, чтобы ты предварительно послушала, но теперь уже поздно. Так что, если я в чём-то ошибся, пеняй исключительно на себя. Натюрлих?

– Уже пеняю. А Валька где?

– В кабинете, – Родина непроизвольно махнул рукой в дверной проём. – Иди, давай, туда же и переодевайся. Будете готовы, крикнете меня. Останусь в холле. Там целую кучу всяких шишек ветром занесло, так что я их пока развлекаю. Ну, чего глазёнками хлопаешь? Шагай уже. Кстати, с дээром тебя, лапа.

– Мерси, Антошик, – обернувшись, улыбнулась Маша и устремилась в кабинет галериста.

В открытую дверь увидела Подзорную, которая нервно ходила из угла в угол и кусала ногти. Заметив Машу, Валентина затрубила:

– Быстро, корова несчастная! Скидывай пальто, сапоги и пошли в зал.

– Не называй меня коровой, – отрезала Маша.

– А кто ты ещё? – взвыла Труба. – Тебе ж русским языком сказали – будь в два. А ты? Часы-то есть? Мы тут с Родиной такого насочиняли… Тебя ж, Терпилова, никто не знает. Короче, будешь слушать и удивляться. Кстати, ты хоть довольна?

На последней реплике Валя сменила тон.

– Спрашиваешь! – воскликнула Маша, наводя последние штрихи перед зеркалом.

– Слушай, а ты потрясающе выглядишь! Узнаю прикид от маэстро. Не, это точно Флоров, да? Откуда столько бабла, Терпилова? – в Валином голосе послышались завистливые нотки.

– Флоров, Валь, Флоров. Подарок подруги.

– Хорошие у тебя подруги, мать! Кто, если не секрет? – заинтересовалась Подзорная.

– Карина Зацепина. Мы с ней со школы. Одноклассницы, – объяснила Маша.

– Всё с тобой ясно, – кивнула Валя. – Она, кстати тоже здесь. Полную фуру «керосина» привезла. Ну и закусона до кучи. Устроим крутейший банкетец, а? Кстати, Родина – мой. Ты ему глазки не строй, договорились?

Маша пристально посмотрела на трубу Трубу:

– Ты меня вообще за кого держишь?

– Да ладно тебе, шучу я, – оттаяла Валентина.

Из коридора донёсся нервный тенор Мамаева:

– Девоньки, ну вы где вообще?

– Идём! – крикнула Труба и добавила уже тише: – Машка, ножницы не забудь. Так, а мои? Ага, вот они.

– Мы что, вместе будем ленточку разрезать? – не поняла Маша замысла.

– Ох, Терпилова… Там же два зала. В одном мои чудесные работы, в другом твои дурацкие картинки, – объяснила Труба. – Всё. Готова? Пошли.

Валентину Подзорную, экзальтированную даму бальзаковского возраста, знала вся (около)богемная тусовка. Она, в отличие от нашей героини, была художницей с именем. И очень даже серьёзной. Не только по призванию, но и по профессии. Будучи давным-давно студенткой «Сурика», Труба победила в конкурсе на лучшие иллюстрации к пушкинским «Маленьким трагедиям», после чего на протяжении уже многих лет в заказчиках недостатка не имела.

Иллюстрируя Тургенева, Достоевского и прочих русских классиков, Валя, тем не менее, ужасно и неизвестно почему завидовала Маше Терпиловой, с которой познакомилась всего-то пару лет назад в одном издательстве, куда последняя принесла сляпанную «на коленке» халтурку для брошюрки про кривой позвоночник. Или что-то в этом роде. В ожидании художественного редактора за чашкой кофе дамы завели беседу. И – о, чудо! – нашли общий интерес. Оказывается, и та и другая грешили в свободное время рисованием комиксов. Кроме того, обе были одинокими и… скажем, не совсем юными. В общем, случайное знакомство довольно быстро переросло если не в дружбу, то во вполне приятельские отношения.