Шрифт:
– Сегодня в три в галерее Антона Мамаева, адрес…
– Ой, знаю я адрес, – перебила Тыква. – Буду. Короче, чувствую, что одной бутылкой я сегодня не отделаюсь. С меня банкет, подруга. Сейчас же звякну Родине и обо всем договорюсь.
– Вы разве с ним знакомы?
– И давно, заметь. Мы, между прочим, со всеми знакомы. В общем, жди. К трём появлюсь. Или даже раньше.
– С нетерпением! – обрадовалась Маша, но свойство Карининого характера додумывать мысли по ходу разговора, принесло очередной плод:
– Нет, переиграем, – заговорила она тоном, не терпящим возражений. – Ты ж сегодня королева бала, так? Пришлю за тобой машину, а сама подгребу позже. Ко скольки карету подавать?
Маша не хотела никаких карет, но прекрасно понимала, что с Тыквой спорить бесполезно. Всё равно та сделает по-своему. Поэтому просто ответила:
– К половине второго, можно?
– Договорились, цыпа. Записываем: в тринадцать-тридцать лимузин к парадному подъезду Марии Борисовны…
– Карина!
– Всё, отбой!
Тыква повесила трубку. Нет, всё-таки она молодец.
Приятно, чёрт побери, когда тебе устраивают настоящий праздник.
Маша взглянула на часы. Боже, уже двенадцать! Через полтора часа за ней приедут, а у неё ещё ничего не готово.
Бросилась к шифоньеру, достала бордовое вечернее платье, приложила его к груди и повертелась перед зеркалом. Нет, прошлый век. Что бы надеть? Вот она – неизменная и неразрешимая задача, мучающая всех женщин со времён изгнания праматери из Рая. Вечный вопрос!
Но волшебный сундучок, открывшийся утром, видимо, не собирался захлопывать крышку и продолжал осыпать Машу сюрпризами. Опять зазвонил телефон. Маша отшвырнула платье на диван и схватила трубку.
– Марья, с днём рождения! – выкрикнул из динамика радостный мужской голос с лёгким кавказским акцентом.
– Спасибо, а кто это? – удивилась Маша.
– Ура, не узнала! Богатым буду. Это ж я, Карлсон! И я опять вернулся, – звонил Карен Тер-Оганесян, брат Карины и тайный Машин воздыхатель.
– С ума сойти, какие люди! – искренне обрадовалась Маша. – Ты откуда, из Англии?
– Бог с тобой, солнышко. Сказал же – вернулся. Уже пару месяцев как, – ответил Карен. – Мне тут сестра только что звонила, сказала, что тебе на презентацию надеть нечего. Так я тебя успокою – проблема решаема. Спускайся быстренько, я уже во дворе. В твоём, малыш. Смотри, не проскочи мимо!
– Лечу, Карлсон! – крикнула Маша и бросила трубку.
«Во, дают! – восхитилась она. – Нет, Тыкве пора податься в экстрасенсы, все мысли читает. И Карен в Питере. Как здорово!»
Бросив в сумочку мобильный телефон, облачившись в белое парадно-выходное пальто и схватив подмышку коробку с единственными приличными туфлями, Маша сунула ноги в сапожки и, захлопнув дверь, помчалась через две ступеньки вниз. Выбежав из подъезда, чуть не расшиблась о капот экстравагантной красной «Волги», сверкающей свежей полировкой, зеркальными стёклами и устрашающего вида хромированным «кенгурятником». Карлсон, прикуривавший огромную сигару от каминной спички, бросился наперерез, и успел-таки схватить подругу прежде, чем могла бы произойти одна из тех трагедий, которые обычно заканчиваются растяжениями связок. Или шишкой на лбу.
– Тихо, тихо, тихо, шустрый малыш, – быстро затараторил он и, будучи в своём репертуаре, тут же переврал перевод бессмертных строк: – Ты, конечно, суперстар для рок-н-ролла, но слишком молода, чтоб умирать.
– Карлсон вернулся! – Маша повисла на его шее и, выдернув из зубов приятеля сигару, звонко чмокнула в губы.
– Что ты делаешь, Марья? – весело отстранился от неё Карен. – Я же перевозбуждусь… перевозбудюсь… Шшит, чёрт ногу сломит в вашем русском языке! Так, времени у нас в обрез, поэтому прыгай в красный угол ринга, и помчались.
Карен, бывший профессиональный боксёр-легковес, частенько поганил речь спецтерминологией, нисколько не задумываясь о том, что не все её понимают. Но Маша прекрасно знала, что в его машине водительское кресло обтянуто синей кожей, а соседнее – красной, поэтому без колебаний открыла дверцу. На сиденье стояло ведро с розами.
– Сюрпрайз, – весело пропел Карен.
– С ума меня сведёшь, милый Карлсон, – с чувством выдохнула Маша и развела руки в стороны.
Коробка упала из-под мышки на землю, и туфли вывалились в грязную снежную жижу. Маша уже собиралась поднять их, но Карен воскликнул, воздев руки небу: