– Напоминает, – кивнул Предо. – Только это не про меня. Тут, понимаешь, есть одна закавыка… Я ж действительно твой ангел, действительно – хранитель, но по нашим правилам должность после имени не произносится. Поэтому не стоит меня даже сравнивать с этими маленькими штучками… И потом, я появился гораздо раньше них… Так что…

– Да ты обиделся! – воскликнула Маша, которая после глотка… коньяка (коньяка ли?) невероятным образом восстановила силы. – Прости, я не подумала, что могу тебя так больно уколоть. Но уж если это произошло, прими мои самые искренние извинения. Примешь?

– Куда деваться? Хоть и звучит, как соболезнование, – шмыгнул носом Предо. – Впрочем, извинения приняты. Так на чём мы остановились?

Маша снова рассмеялась.

– Слушай, – сказала она, – ты только снова не обижайся, ладно? Но я себе представляла ангелов совсем другими.

– Какими же ты нас представляла? – с неподдельным интересом спросил Предо, поставил локоть на стол и положил на ладонь подбородок.

– Ну-у… – Маша задумалась, как бы объяснить, чтобы опять не ляпнуть чего лишнего.

Но Предо пришёл на помощь.

– Давай, попробую я. Ты представляла ангелов, как они изображаются на иконах. В белых балахонах, с нимбами над головами, с просветленными ликами. Так? Вижу, что так. Но пойми, девочка моя, это ж официальные лики. Портреты, как вы говорите. Да потом написаны они – самое малое – сто лет назад. Времена-то меняются, Машенька. Тебе ли этого не знать? Ведь раньше и люди были другими. Сравни хотя бы портрет Андрея Первозванного с фото вашего нынешнего президента. На культовых картинках мы сами на себя не похожи. Если б ты видела мой официальный образ, что висит на стенке в моём же рабочем кабинете, куда ты, слава Всевышнему, никогда не попадёшь, ты бы тут же принялась молиться. Истово! Настолько я там благообразный… Кстати, Андрей был достаточно весёлым и жизнерадостным человеком, можешь поверь мне на слово. Он при встрече с тобою вряд ли б удержался, чтоб не распустить… Прости, отвлёкся. Так вот…

– Какой ещё Андрей? – не поняла Маша.

– Как какой? Тот самый, Первозванный. Но не о нём, не о нём сейчас речь! Ты же спрашивала…

– Я всё поняла, – перебила его Маша. – Слушай, мне ж не семь лет. Ещё вопрос. Можно?

– Сколько угодно, – кивнул обескураженный таким нетерпением Предо.

– Крылья. Я всегда думала, что у ангелов есть крылья. Это правда?

Снова посерьёзневший Предо молча кивнул.

– А у тебя они есть? – не унималась Маша.

– Естественно, – проговорил ангел. – Маш, только одна просьба – давай этой темы касаться не будем, хорошо? Во всяком случае, не сегодня. Считай сие пожелание маленькой блажью. Давай я тебе лучше про Андрея Первозванного расскажу. Или про Поля Гогена. Хочешь?

– Про Гогена? – переспросила Маша. – Точно, ты же приходил ко мне во сне в его образе. Так?

– Я?

– Ну конечно! Со вчерашним портфелем без ручки.

– А! – улыбнулся Предо. – Так это не я, а сам Поль к тебе и заглядывал. Вообще-то он не тебя искал, то есть, не совсем тебя… Впрочем, так получилось даже лучше… А портфель мой, признаю. Он, конечно, позорный, зато вместительный. Вот я Гогену его и одолжил, а то на Пиа Пи'а одни корзины. В корзину ж альбомы с рисунками класть, как ты догадываешься, как-то неприлично, эффект не тот. Ну, ты меня понимаешь. Ведь понимаешь?

Маша ничего не ответила. Почему-то только сейчас она ощутила, что сидит в компании не просто приятеля, а настоящего ангела. Собственного хранителя. До этого момента лёгкий дурман от напитка как бы сглаживал ту незримую грань, что пролегала между ней, простой смертной, и Предо, существом загадочным и необъяснимым, прибывшим на маленькую кухню совсем из другого мира, такого далёкого… и… маловероятного? Сейчас же туман словно начал рассеиваться, и Маша снова ощутила на своих губах ледяной холод того лёгкого поцелуя. Ей стало не по себе.

И хранитель это тотчас почувствовал.

– Что-то случилось? – тревожным голосом поинтересовался он, и его серебристо-голубые, бездонные и жутко холодные глаза встретились взглядом с Машиными. Впрочем, Предо тут же расслабился и улыбнулся. – А-а! Теперь-то тебе ясно, почему я прихожу к тебе с «антидепрессантом»? Да, моя девочка, пока ещё ты не готова воспринимать меня на светлую голову. Эффект Стены. Той, которая давит абсолютно на всех… Но ничего, со временем это пройдёт. Знаешь, а ведь для нас Стена гораздо ближе, чем для людей. Для вас это так, миф. Или виртуальная реальность, как принято сейчас говорить. А проявление её глубоких чувств – обычное неприятное ощущение. Подспудное и мимолётное. Некоторые ж из нас, чтоб переноситься в ваш мир, порою вынуждены с неё срываться… Когда она перестаёт благославлять.

Предо вздохнул. С минуту помолчав, он, надеясь, что хозяйка его удержит, всё-таки робко предложил:

– Ну, что, на сегодня хватит? Или ещё по глоточку?

Маша отрицательно помотала головой.

– Прости, Предо, – сказала она. – Я сегодня дико вымоталась. Ты очень приятный собеседник. Правда! Но…

– Пора и честь знать, – ангел сказал то, на что Маша при её воспитании вряд ли бы решилась. Хотя именно так и подумала.

– Только снова не обижайся, хорошо? – не слишком весело улыбнулась она. – Мы ж не в последний раз видимся?