На следующей вечер Клара читала стихи - программа каждый день менялась, чтобы не утомить гостей повторением и однообразием. Пару раз она ловила на себе взгляд Теннесси, и еще один раз он снова улыбнулся - но по-прежнему стоял в стороне, не принимая особого участия ни в общей беседе, ни в общем веселье.

После чтения Клара пошла переодеться для второй части вечера - еще менее формальной и чуть более долгой, которая всегда заканчивалась в ее спальне. Кроме смены одежды это был еще и необходимый недолгий отдых наедине с собой - больше всего на свете Клара ценила одиночество.

Когда она возвращалась, на улице ужа давно стемнело, но факелы в жилой части зажгли еще не везде - в это время дня здесь мало кто появлялся, кроме нее. Проходя по полутемному коридору, ведущему к гостиной, она заметила чью-то фигуру, идущую ей на встречу. Это был лорд Теннесси.

–  Вы уже идете спать?
–  удивилась она, скорее из вежливости, чем из интереса. Она всегда чувствовала себя неловко, если ей нечего было сказать человеку.

Он остановился, поравнявшись рядом с ней.

–  Вообще-то, да, - сказал он спокойно.
–  У меня нет таких обширных планов на вечер, как у вас.

Клара вздрогнула, и, ничего не ответив, пошла дальше. В его словах ей послышалась насмешка.

–  Между прочим, - вдруг бросил он ей вслед, - вы ошиблись в последней строке.

Она остановилась.

–  Прошу прощения?

–  Стихотворение о филине Уильяма Морица. В оригинале текст звучит: «Он видит в темноте любую тень, но веки смокнуты весь светлый день». Вы прочитали, если не ошибаюсь, «но режет глаз встающий светлый день». Мне кажется, у автора слово «сомкнуты» стоит не случайно - он подчеркивает, что филин сам отгораживает себя от дневного света. Это важно в контексте всего произведения.

Она внимательно на него посмотрела.

–  Браво, - сказала Клара сухо.
–  Я поражена вашими познаниями в области поэзии, милорд.

–  По правде сказать, это я поражен вашими, госпожа, - он слегка склонил голову.
–  Не часто встретишь...

–  Продажную женщину, свободно декламирующую Морица?
–  усмехнулась она ядовито. Это было на нее не похоже. Она никогда раньше не злилась на людей его круга. Это было невыгодно. Недальновидно.

–  Вообще-то я хотел сказать, что нечасто встретишь человека, который знает Морица наизусть, - медленно докончил он.
–  Но ваше уточнение весьма любопытно. Спокойной ночи, госпожа.

С этими словами он быстро ушел, оставив ее в коридоре в полной растерянности.

С тех пор как-то так и пошло, что она стала разговаривать с лордом Теннесси о литературе. Это было настоящей отдушиной для нее - поскольку до сих пор она не встречала человека, с которым так свободно могла бы делиться своими мыслями и впечатлениями о прочитанном. Он же всегда с интересом слушал ее. Мнение Клары почти никогда не совпадало с принятым в просвещенных кругах. И тем самым имело особую ценность.

Чуть ли не впервые в жизни Клара много и часто разговаривала с мужчиной, который больше ничего от нее не хотел. До того все мужчины делились для нее на три категории: тех, кто смотрел с желанием, тех, кто смотрел с презрением и тех, кто не смотрел вообще. С какой целью на нее смотрел лорд Теннесси, оставалось для Клары большой загадкой.

Она не сразу заметила, как ее все больше раздражает то, что он относиться к ней не как остальные гости барона. В его подчеркнутой вежливости, неукоснительном соблюдении дистанции Кларе виделось пренебрежение и презрение к ней. Она все чаще безо всякой видимой причины сердилась на него - тогда он переставал улыбаться и молча уходил. В конце концов они перестали разговаривать совсем. Клара раздраженно фыркала - и говорила себе, что это даже к лучшему. Она тратила на него слишком много времени. И это ничем не окупалось.

Она всегда встречала мужчин с охоты - это входило в круг ее негласных обязанностей. Однажды вечером Клара услышала, как барон, слезая с лошади, спросил у Теннесси:

–  А что, вы действительно намерены уезжать?

Тот кивнул.

–  У вас здесь собралось превосходное общество, барон, - на этих словах лорд Теннесси вдруг с улыбкой посмотрел на Клару, - но любое удовольствие должно когда-то подходить к концу.

Клара нахмурилась. Он снова как будто смеялся над ней.

В тот вечер она постоянно ловила себя на том, начинает искать его в гостиной глазами. Это выводило Клару из себя - ее глаза не имели права блуждать сами по себе. Они были одним из главных рабочих инструментов - она не могла просто так смотреть на человека, от которого заведомо не было никакой пользы.

Иногда, когда ей все-таки не удавалось контролировать свой взгляд, она замечала, что он как будто смотрит на нее. Это нервировало ее - весь вечер она была рассеянной, медлительной, тупой, и в конце концов не выдержала и под предлогом головной боли ушла к себе необычно рано. Ей было все равно, кого именно она при этом разочаровала - в большой степени потому, что чем дальше, тем больше чувствовала разочарованной себя. Оказавшись в своей комнате, она не могла успокоиться, и ходила взад-вперед, как пойманный зверь в клетке. Это было ненормально. Это было странно. Это было нездорово.