– Ну, он то, наверняка, все помнит и без Лулу, - и Ева покосилась на Арсения.

– Ну, это да, - покосилась на него и Изабелла.

– Тебе не кажется, что они там тебя обсуждают, - обратился к Арсению Дэн, глядя, как перешёптываются и оглядываются девчонки.

– Да, надо это прекращать!
– сказал он тихо Дэну и затем громко: - Девочки! Вы не хотите с нами поделиться своими секретами?

На что обе, не сговариваясь, демонстративно повернулись к нему, отрицательно покачали головами, снова отвернулись и засмеялись.

– Все, спелись уже!
– констатировал Дэн.

– Ладно, пошли, Бэл!
– сказала Ева, - Надо мной еще эксперименты будут проводить.

– Друзья в школе звали меня Белка, - сказала она неожиданно, - В обычной школе, до инициации.

– Классно! И совсем не обидно, - Еве показалось, что Изабелла вспомнила это с грустью, - Скучаешь по ним?

– Скорее не по ним, а по обычной жизни, - она опустила глаза, - Той, где когда-то я была просто Рыжей Белкой.

Ева обняла ее и сказала на ушко, прижав к себе:

– Ты просто скучаешь по детству. Когда-то все мы, и обычные люди и не очень, вырастаем и начинаем по нему скучать.

Изабелла молча кивнула. И Ева поняла, что только что в её новой жизни у нее появилась подруга.

– Пресвятой Бобёр! На пару минут всего оставишь их одних, и они тут же найдут повод поплакать!
– сказал Дэн, наклоняясь к Евиному лицу.

Она усиленно смотрела на потолок, понимая, что хоть глаза и наполнились слезами, но еще есть шанс спасти макияж. Как же было хорошо без него! Плачь - не хочу!

– Тушь не размазалась?
– спросила ее Изабелла, глаза которой тоже влажно блестели.

– Свет, конечно, не очень, но вроде все в порядке, - пристально изучила ее лицо Ева, - А у меня?

– Норм!
– кивнула ей Белка.

– Над чем плакали?
– спросил Арсений.

– Слишком много Жанны Д'Арк, - ответила Ева, - Ну, я готова! Куда?

– Давай к Бронзино!

И они вернулись к портрету Лукреции.

Ева смотрела на ее спокойное лицо. Мягкий овал, едва намечающийся второй подбородок, который по стойкому Евиному мнению, художник мог бы и не добавлять. Жемчуга, широкий воротник, цепь, бусы на талии. Где-то между ними должна была быть грудь! Где грудь? На левой щеке («На левой же?» - Ева немного засомневалась, представляя, где ее правая рука, а где левая) родинка. Это вообще родинка или какой-то дефект? Ева нагнулась поближе. Непонятно.

Она повернулась к Арсению, пожала плечами, развела руками.

– Ничего!
– наконец после всей этой пантомимы сказала она.

Арсений тоже развел руками в ответ.

– Подожди, Семен! Я, кажется, знаю в чём дело!
– вмешался Дэн, - Возьми ее за руку!

Арсений сомневался.

– Я поняла!
– присоединилась Изабелла, - Нужен контакт! Можешь просто прислониться к ней плечом, но лучше за руку.

Ева протянула Арсению правую ладонь, он радостно пожал ей руку, но потом понял, что картину так смотреть неудобно и перехватил ее левой.

Честно говоря, её сильно отвлекала его горячая рука. Она ни на чём не могла сконцентрироваться, кроме его пальцев. Но надо! Она вспомнила про псевдородинку, снова потянулась поближе к картине и вдруг увидела молодую мужскую руку с кисточкой, как раз наносящую эту точку на холст. Картинка дрожала и расширялась, и Ева поняла, что это делает она. Они стояли на границе того измерения и этого. Ева надеялась увидеть позирующую Лукрецию, но вместо этого перед художником стоял такой же портрет. И, может быть, Еве показалось, но на том портрете родинки не было. Ева видела художника со спины, и она его знала! Она резко повернулась к Арсению. Картинка исчезла, а Арсений разразился громким счастливым смехом.

– Ты просто превзошла все мои ожидания!
– сказал расчувствовавшийся Арсений и бросился Еву обнимать.

В объятиях его товарища Ева обреченно посмотрела на Дэна. Тот улыбался, но чувствовалось, что, если эти обжимания затянутся хоть на секунду дольше, он вмешается. Но Арсений ничем не собирался злоупотреблять, он просто был счастлив.

– Ты нарисовал эту картину!? Ты? Серьезно?
– спросила Ева.

Он довольно кивал.

– А зачем эта родинка?
– удивилась Ева.

– Странно, что ты ее заметила. Она же едва видна, - ответил парень.

– Какая родинка?
– удивился Дэн.

– Где родинка?
– обратилась Изабелла к Еве.

– На щеке!
– и она, не боясь показаться невоспитанной, указала на нее пальцем.

– Я даже не заметила, - призналась Белка.

– Ну, я старалась быть очень внимательной, - улыбнулась Ева Изабелле.
– Видишь, как это порадовало Арсения!

– Ещё бы! Определенно, ты - вен!
– восторженно заявил Арсений и подал ей руку для рукопожатия.

Ева снова с ним "поздоровалась", и он радостно заявил: