– С удовольствием!
– заявил Дэн.

– А можно мне сначала небольшую экскурсию по дому до дамской комнаты, - преодолевая робость, попросила Ева.

– О, да, конечно! Попудрить носик!
– улыбнулся Арсений.

– Я провожу, - первый раз подала голос Изабелла.

– Спасибо! Может, я сама не заблужусь?
– ей было неудобно утруждать девушку.

– Пойдём! Это очень большой дом, - улыбнулась Изабелла и рукой показала направление.

Пошли в сторону комнаты Арсения.

– Я здесь, признаться, сама не сильно разбираюсь, но рядом с библиотекой точно есть туалет, - сказала она своим низким немного с хрипотцой голосом.

– Как они здесь живут, если такие расстояния приходиться преодолевать чтобы сходить в туалет?
– спросила Ева, которой идти в мягких тапочках по скользкому полу было не очень удобно.

– Да, дом просто огромный!
– поддержала ее Изабелла.

– Дэн сказал - это настоящий замок. Средневековый.

– О, да! К счастью, со всеми современными удобствами, - снова улыбнулась ей Изабелла, - Я буду в библиотеке.

И она показала куда идти Еве и где будет она сама.

Когда Ева вернулась в библиотеку, Изабелла рассматривала висящий на стене, помещённый в рамку лист.

– Странные они, эти Иконниковы, - неожиданно произнесла она, - Чего только у них нет! Смотри - это одно из писем Ленина!

Она была немного взволнована.

– Жаль, что не настоящее!

Ева посмотрела на строчки с заметным наклоном и отдельными длинными "палками" букв.

– Хорошо, что написано чернилами! А не молоком из чернильницы с хлебного мякиша, - пошутила Ева.

Изабелла посмотрела на нее пристально и шутку не оценила.

– Уверена это написано за столом, только знать бы где, - сказала она и задумалась.

– Ну как же! А лампа с зеленым абажуром!
– без задней мысли сказала Ева, плечом прислонившись к Изабелле, когда хотела лучше рассмотреть этот небольшой лист.

Изабелла внимательно смотрела на лист и вдруг произнесла:

– Да и два окна. Бревенчатая изба, напротив. Определенно это Шушенское.

Ева тоже посмотрела на лист.

– Лето, - сказала она.

– Ленин пробыл в ссылке в Шушенском три года с 1897 по 1899 и жил в этом доме до приезда жены и тещи. Потом он перебрался в дом побольше. Да, в том втором доме стояла конторка. И он часто работал за ней. Стоя. Значит, это лето 1897 года. Дом Зырянова.

Ева видела стол, видела за окном дом и забор. Видела чернильницу и перо в его руке. Видела пресловутую лампу. Керосиновую, но с зелёным абажуром. «Я знаю кто такой Ленин. Мне нетрудно представить, как он сидит и пишет.»

– Откуда ты все это знаешь?
– спросила она Изабеллу.

– От Лулу, - не понимая, к чему этот вопрос пожала плечами девушка, - А вот откуда ты знаешь, что письмо написано летом?

– Там дата стоит, - улыбнулась Ева, - а кто такая Лулу?

Изабелла улыбнулась в ответ:

– Мы порой так заняты своими асовскими заморочками, что не замечаем очевидных вещей. Дэн не рассказал тебе про Лулу?

– Нет, но он мне очень много всего не рассказывал. Он все время говорит: "Это потом! Это потом!" И иногда мне кажется, что это потом никогда не настанет.

– Попробуй мысленно сказать: Лулу! Это имя нашей информационной системы. Очень удобно. Не нужно иметь ни интернета, ни словаря. Достаточно позвать Лулу.

– Лулу!
– позвала Ева вслух, - Как я должна понять, что она меня услышала?

Изабелла удивилась.

– Она поздоровается. И будет разговаривать с тобой.

– Как Сири? Или как «Окей, гугл!»

– Да, вроде того, только ты слышишь ее в своей голове.

– Я ничего не слышу, - вздохнула Ева.
– Видимо потому, что я не настоящий алисанг.

– А что ты видишь на этом листке?
– неожиданно спросила Изабелла.

– «Дорогая мамочка!» Дальше неразборчиво и что-то про Кукушкино или Кошкино.

– Кокушкино, наверно, - поправила ее Изабелла, - и больше ничего? Смотри сквозь буквы, словно пытаясь охватить взглядом весь лист, и все что на нем видишь.

– Как с волшебными картинками? Когда, то одно, то другое изображение появляется?

– Да, смотри!

Ева попыталась сосредоточиться. Неожиданно Изабелла схватила ее за руку. И Ева снова увидела лампу с зеленым абажуром.