Шрифт:
– Господи, где ты была всю мою жизнь?!
– переворачиваясь на спину, спросил Дэн, помогая Еве удобно лечь скорее на нем, чем на этой узкой кровати.
Она ничего не ответила, просто поцеловала его в грудь, улыбнулась и закрыла глаза. Она слушала стук их сердец и не понимала какой из этих бешеных ритмов отбивает её сердце. Говорят, любовь - это химическая реакция, оргазм - выброс гормонов. Чистая биохимия. Но это была такой силы биохимия, что её до сих пор немного потрясывало. Она чувствовала, как в том месте, где его горячая рука прижималась к её мокрой спине, текли капли пота и было щекотно.
На груди и животе между их голыми телами тоже уже образовалась целая лужа и Ева потянулась за простыней, чтобы проложить её между ними. Но она совсем забыла, что ещё не совсем выздоровела и слишком сильно дёрнула за одеяло больной левой рукой. Плечо пронзило острой болью, она невольно вскрикнула, и чуть не потеряла сознание. Как обычно, Дэн среагировал молниеносно. Он положил Еву на кровать, снял повязку, ощупал плечо. Еву мутило, рот наполнился слюной, она боялась, что её сейчас вырвет. Дэн повернул её на здоровый бок. "Нет, нет, нет, нет!" - мысленно уговаривала она сама себя. "Пожалуйста, нет!" Вроде отступило. Ева едва приоткрыла глаза. Дэн сидел перед кроватью как был голый, прямо на полу.
– Ты не боишься, что меня стошнит прямо на тебя?
– приоткрыв один глаз, спросила Ева, - И выключи этот ужасный свет!
Она не помнила, когда он его включил, но как он встал и прошлёпал босыми ногами к выключателю слышала, лёжа с закрытыми глазами. Когда свет, наконец, погас, вроде ей даже стало легче.
– Ну, как ты?
– спросил он, присаживаясь на краешек кровати.
– У меня от тебя кружится голова, - улыбнулась Ева.
Он заботливо прикрыл её той самой простынею, которую она пыталась достать.
– Холодно, - пожаловалась Ева.
Он накрыл её поверх простыни одеялом.
– Так лучше?
– Намного, - ответила она и открыла глаза, которые, наконец, привыкли к темноте.
Свеча на тумбочке до сих пор горела. Ева попробовала пошевелиться и довольно легко перевернулась на спину, убрав ноги, чтобы Дэну было удобнее сидеть.
– Тебе не холодно?
Он отрицательно покачал головой и поправил на Еве одеяло.
– Повязка промокла. Я принесу тебе новую, - он хотел встать, но она его удержала.
– Потом. Без неё так хорошо.
И она откинула одеяло и потянула его к себе.
– Уверена?
– на всякий случай спросил Дэн, -эта кровать слишком узкая для двоих. Тебе будет неудобно. Он лёг поверх одеяла.
– Побудь со мной.
Она хотела его обнять, но рука онемела, и Ева побоялась нового приступа боли и тошноты, если вновь попытается ей пошевелить.
– Мне так с тобой хорошо, - призналась Ева.
– Мне тоже, - погладил её Дэн поверх одеяла.
Он нащупал под одеялом её левую кисть и остановился.
– Можешь пошевелить пальцами?
– попросил он.
Она пошевелила.
– А кистью?
Это у неё тоже получилось. Потом без дополнительных просьб она пошевелила всем предплечьем и только собиралась пошевелить больным плечом, как Дэн прижал ёе руку:
– Плечом не надо!
– предупредил он.
– Постарайся заснуть!
Честно говоря, Ева и так с трудом боролась со сном. Она чувствовала, что должна сейчас поспать.
– Прости, я что-то так устала, - прошептала она.
– Это ты меня прости, - он поцеловал её в макушку.
И она по старой своей привычке начала было беспокоиться о том, что там на тумбочке стоят неубранная посуда и вино, и из всей одежды на ней остался только след от лейкопластыря на раненой левой руке. Но ведь теперь все изменилось? Он был рядом! Он обещал всегда быть рядом! Он сказал ни о чём не беспокоиться. И Ева спокойно и незаметно погрузилась в светлое забытьё.
Глава 17. Домой!
Ева ещё не открыла глаза, но уже поняла, что было утро. И по отдаленным голосам и привычной больничной возне было понятно, что утро уже не раннее. Первое, что она почувствовала была непонятная саднящая боль в боку, на котором она лежала. Она осторожно потянулась туда больной рукой и поняла, что она в рубашке, а то, что доставляло ей сейчас неудобство - всего лишь перекрученная резинка трусов. Еве стало смешно. Много бы она дала за то чтобы посмотреть на то как он ее спящую одевал. Она перевернулась на спину и, открыв глаза, машинально посмотрела на тумбочку. На ней ничего не было. Попыталась освободить из-под одеяла больную руку и почувствовала, что на плечо снова налеплен пластырь. В-общем, если бы не эта злополучная резинка, можно было легко подумать, что ничего не было. Но под резинкой свербело, и Ева точно знала, что это был не сон.
И только Ева проверила свою вновь травмированную руку на работоспособность и поправила все, что ей не давало покоя, как дверь в палату открылась. Как всегда, бодрый, свежий и в хорошем настроении Дэн зашел, неся в руках поднос с завтраком.
– Доброе утро, красавица!
– сказал он радостно и, поставив поднос с завтраком на тумбочку, нагнулся, чтобы ее поцеловать. От его теплого и влажного поцелуя на Евиных губах остался прохладный мятный вкус зубной пасты.
– Мне раньше казалось, что я очень чутко сплю, - сказала она, смущенно улыбаясь и подтягиваясь вверх к подушке, чтобы сесть.