Шрифт:
– Лулу, - сказала Изабелла, показывая на свою голову.
– Ляля!
– ответила Стася, показывая на свою.
– Бази!
– зло, но чуть слышно, сказала Ева, снова отворачиваясь.
И боль в висках не заставила себя долго ждать:
– Вот не думал, что понадоблюсь тебе столь скоро!
Ева не могла ему ответить. Она просто громко спросила Изабеллу:
– На каком языке вы говорите?
– На старославянском, - ответила она, даже не поворачиваясь.
– Мне нужен переводчик со старославянского, - сказала она, вздохнув.
– Слушаю и повинуюсь, - ответил голос.
И вместо "кметь храма рода", произнесенная Стасей фраза в Евиной голове вдруг ясно зазвучала как "воин Храма Рода". А "наказатель" этого "кметя", хоть и "базыга" и "бает косно", а "к наследку люб" вдруг преобразовалась в ее голове в рассказ о том, что учитель воина хоть и старый хрыч и говорит медленно, но потомка уважает и как родного сына любит. А потом она перестала вслушиваться в произносимые слова и узнала, что болен он давно, и если он не поправиться, то Стасю, которую местная прислуга зовет Ункана, что значит "чужая", отцу не вернут, а отдадут в монастырь. Но Вещая сказала, что этого не случиться, если придут три... она запнулась.
– Вещая видела трех кобыл, гнедой, светлой и темной масти, - вдруг испугалась девушка того, что произнесла, - Но вас только двое!
– Вельми понеже!
– возмутилась Ева, - а то, что кобылами нас назвала это, значит, ничего?
– Весьма благодарен?
– уставилась на нее Изабелла, - Ты говоришь по-старославянски?
– Ага! Еще я знаю "паки, паки, Иже херувимы" - произнесла Ева бессмертную фразу из советского фильма.
Стася крутила головой недопонимая, о чём они говорят на самом деле, и Изабелла стала ее успокаивать и объяснять, что на самом деле их трое и третья девушка действительно "светлой масти".
– Ты хотела где-нибудь зафиксироваться, - напомнила ей Ева, когда средневековая принцесса забряцала своими побрякушками на груди, радостно подпрыгивая.
Они уже вышли из двери и стали подниматься по лестнице наверх, когда ударил церковный колокол.
– Грясти борзо!
– строго сказала хозяйка, бегом повела их вниз, впихнула в щель, которую они сами же и оставили, не без труда эту дверь за ними закрыла и, стремглав унеслась наверх. Еще не стихло эхо ее шагов, а во входной двери со стороны двора повернулся ключ, и кто-то, пыхтя и шаркая стал подниматься.
– Даже не знала, что эта дверь закрыта, - шепотом сказала Ева.
Но Изабелла ей не ответила. Лишь спустя какое-то время Ева почувствовала руку Изабеллы на своей руке.
– Пора домой!
– сказала Белка.
– Поняла!
И Ева выдохнула.
Глава 31. Больной
Хоть Ева и пыталась сосредоточиться на гостиной, но, по иронии судьбы в последний момент почему-то подумала про туалет. Вот там они и оказались.
– Это единственное место в доме, которое ты вспомнила?
– смеясь, открыла дверь Изабелла.
– Это место, в котором я даже не была, но ты поставила сюда инвалидное кресло с моим телом, - улыбнулась Ева, вставая.
– Черт, я ведь совсем забыла!
"И я ведь тоже!" - подумала Ева, но вслух ничего не сказала.
– Ну, наконец-то!
– подскочила с дивана им навстречу Виктория, - Где вы были так долго? Я думала, вы уже давно вернулись!
– А парни?
– оглядела пустую комнату Изабелла.
– Ещё не приходили, - развела руками Вики.
– Я бы чего-нибудь выпила, - неожиданно сказала Ева.
– Чай, кофе, вода, вино, все что пожелаете, - так же неожиданно произнесла за ее спиной Антонина Михайловна.
– Я бы винца, сыра, грушу к нему, если есть, - сказала Ева.
– Красное, белое, розовое? Полусладкое, сухое?
– уточнила экономка.
– Мокрое, - улыбнулась ей Ева, и призналась, что совершенно не разбирается в вине.
– Я тоже ничего не понимаю в вине и буду то же самое, - ответила Изабелла на вопросительный взгляд Антонины Михайловны.
– Я буду то же, что все, - сказала Виктория, чем несказанно удивила подруг, но они промолчали.
И когда вежливая домоправительница ушла, Виктория нагнулась поближе и сказала шепотом:
– Блиин! Я такое узнала!
– Правда?
– подыграла ей Изабелла, манерно прижав ладонь к щеке.
– Куда вы вообще делись?
– обиженно надула она губы.
– А ты?
– спросила Ева.
– Я пошла за этой теткой в деревянных туфлях. Вот они грохотали, ужас!
– сказала Вики.