– Виктория, спасибо тебе за замечательное предложение, - обратилась Изабелла к девушке, - Сто лет не стояла на коньках!

– По тебе не скажешь!
– отозвался Дэн, - летала как заправская фигуристка!

– Так я и есть фигуристка!
– засмеялась Изабелла, - пол детства провела на коньках.

– Я думал, ты все детство просидела в библиотеке!
– удивился Арсений.

– Она же говорит - пол детства на коньках! А вторую половину в библиотеке! Да?
– пояснил Дэн Арсению и уточнил свою версию у Изабеллы.

– Да, а если бы у нее было еще пол детства, то она провела бы его в Простоквашино, - ответила за Изабеллу Ева.

Арсений, наконец, поднялся, и кое-как доковыляв на затекших ногах до соседней лавки, сел рядом с Изабеллой.

– Давай переобувайся!
– крикнул Арсений и Дэну на колени тут же упал его ботинок.

– Э, аккуратнее! Тут дамы!
– возмутился Дэн.

– Аккуратность - моё второе имя!
– парировал Арсений, и второй ботинок упал точно перед Дэном на снег.

– Ладно, - пробубнил себе под нос, начиная расшнуровывать коньки, Дэн, - сейчас я переобуюсь и тебя урою.

Слышавшая это Виктория, испуганно посмотрела на Еву. Ева пожала плечами в ответ, хотя точно знала, что переобуется и "уроет". Она посмотрела, как там дела на соседней скамейке. Арсению мешала переобуваться Изабелла, вернее они оба друг другу мешали. Дэн явно переобулся быстрее, и выглядывая из-за Виктории, просто тянул время. Потом он поднялся, разминая ноги, потягиваясь и делая вид, что даже не смотрит на друга. Но вот Арсений тоже встал. И Ева скорее почувствовала, чем увидела, как напряглись все мышцы Дэна, как у гепарда, готовящегося к прыжку. Но за долю секунды до того, как Дэн успел схватить Арсения, тот отпрыгнул, потом присел и потом снова отпрыгнул, и побежал. Каким чудом эти оба не задели ничего не понимающую Изабеллу, Ева только догадывалась. А Дэн Арсения всё же догнал и всё же зарыл в снег под громкие вопли последнего. И они там так и барахтались, оглашая округу криками " Ах ты сволочь!" и "Сам ты сволочь!"

– Вот дурачки!
– сказала Виктория.

– И не говори!
– поддержала её Ева.

Изабелла только развела руками в знак того, что нечего с них взять. Она связала коньки за шнурки и перекинула обе пары, свои и Арсения через плечо. Ева так не умела, поэтому просто взяла оказавшиеся неожиданно тяжелыми коньки в руки. Виктория взяла свои. Так, нагруженные коньками, они неспешно двинулись к дому, по парку, оглашаемому воплями двух бегающих и кидающих друг в друга снегом парней.

Ева не знала, сколько времени они провели на улице, но, переобуваясь в тапочки, поняла, что у нее замерзли ноги. Радушно встретившая их экономка, принимавшая верхнюю одежду, сообщила, что уже распорядилась подавать обед, и Ева поняла, что еще и проголодалась.

Без своей белой шубы Виктория выглядела еще моложе и была похожа на воробышка - альбиноса. Правда, очень складного воробышка. У нее не торчали ключицы или лопатки как у больной анорексией, она вообще не выглядела исхудавшей, как поначалу показалось Еве, но было понятно, что она больна. И прежде всего её выдавал голос. Он ей не шел, он никак не вязался с её образом. Он раздражал. Он диссонировал с её внешностью. И это трудно было не заметить.

Когда, наконец, появились взмокшие, но вполне довольные собой парни, девочки мирно восседали на диванах в гостиной в ожидании обеда. Виктория рассказывала про крошечный итальянский городок, в котором она жила. И если на улице Еве показалось, что она просто пискля, то в помещении всё было ещё хуже - временами её голос звучал невыносимо, просто железом по стеклу. Но рассказывала она интересно. И Ева с Белкой усердно делали вид, что не замечают этот звук. Хотя сама Виктория его явно замечала и временами даже морщилась.

– Простите меня за этот голос. Я знаю, он невыносим, - вдруг сказала она, - но доктор сказал, что я должна радоваться, что он у меня хоть такой, но пока есть.

– Какой добрый доктор, - сказала Ева.

– Да, не для кого же здесь не секрет, что я больна, - она посмотрела на Дэна.

– Я подумал, мы избежим многих неприятных для тебя вопросов, если я сразу об этом скажу, - спокойно и серьезно ответил ей Дэн.

– Спасибо, я не попросила тебя об этом, и рада, что ты сделал все правильно, - поскрипела Виктория, - Моя болезнь, к сожалению, прогрессирует. И скоро я, возможно, совсем потеряю голос. И позеленею как кикимора.

Она вытянула перед собой прядь своих шелковистых волос и улыбнулась.

– Цвет, кстати, замечательный!
– сказал ей Арсений, - это далеко не зеленый и даже не бирюзовый и не голубой. Это, - он сделал многозначительную паузу, во время которой Ева обратила внимание, что Изабелла напряглась, - Это - хризоколла!

– Хризоколла?
– удивилась Виктория.

– Спасибо, что не яйца дрозда, - сказал Дэн.

– Честно говоря, я тоже об этом подумала, - сказала, выдохнув, Изабелла своим мягким бархатом успокаивая и душу и измученные Евины уши, - Даже пальцы скрестила, боясь, что ты ляпнешь про яйца дрозда.