Тошнило.

— Что?

Джаред немного приподнял подбородок, словно собирался нанести удар.

Насмешка и ярость в его голосе, его выражение лица, язык тела — Джаред был бойцом до мозга костей, и Лейн очень им гордился.

— Он сказал, что я был глупцом. Что он говорил все эти слова для того, чтоб я лучше играл. Тренерская тактика. Он хотел, чтоб меня задрафтовали. Я нуждался в человеке, который в меня верил бы. И он верил. Ему жаль, что все зашло так далеко. Он не должен был позволять мне продвигаться дальше. Мне стоило отправиться домой и поспать, потому что если я продолжу так жалко играть, он вышвырнет меня из команды, и вместе с этим испарятся мои шансы на драфт. Если мне не удавалось играть за него, значит, я не сыграю ни за кого.

— Пожалуйста, — сказал Лейн дрожавшим от ярости голосом. — Пожалуйста, скажи, что ты врезал ему по яйцам и дал кулаком по роже. Очень сильно. И даже что — нибудь сломал.

Джаред глянул на него и улыбнулся.

— Кровожадный Лейн. Боже. Нет. Я собрал свое барахло и свалил. Уехал в Цинциннати, штат Огайо, и остался у друга, который там жил и играл за «Циклонс». У Алекса, — пояснил он, имея в виду своего друга.

Лейн задумался, существовала ли какая — нибудь подходящая открытка, которую можно было бы отправить Алексу в знак благодарности. Может, лучше было спросить у Зоуи? Девчонки разбирались в подобных вещах.

— Алекс замолвил за меня словечко, и я отправился на пробную тренировку в

«Циклонс». Невзирая на потерю права на драфт, когда мне предложили контракт, я его принял. Сроком он был на год, и я, спесивый и темпераментный, стал центром четвертого звена. И я пользовался кулаками чаще, чем коньками, потому что внезапно хоккей начал ассоциироваться у меня с яростью. Спустя несколько лет я играл в Толедо и увидел его после матча… Уиттакера. Он стоял рядом со своим игроком и общался с нашим тренером.

Я смотрел прямо на него. Он смотрел прямо на меня. И он сделал вид, будто меня не узнал.

Лейн уставился на Джареда.

— Никогда в жизни я не был так зол. Можно я что — нибудь сломаю? Мне полегчает, если я что — нибудь сломаю.

— Не сработает. Поверь. Я переломал много «чего — нибудь», включая носы некоторых парней. И я возил с собой эту ярость в каждый город, в который переезжал. В один год у меня был довольно хороший сезон, и я поехал на отбор во «Флайерс». Этим моментом в своей жизни я горжусь больше всего, хотя ничего и не вышло. Меня пригласили, потому что… Ну, ты понял. «Хулиганы с Брод — стрит».

— Тебя пригласили, потому что ты невероятно хороший игрок. И, по — видимому, ты можешь играть как форварда, так и вратаря, — огрызнулся Лейн. — Мне все равно хочется что — нибудь сломать.

— Знаю. И для меня много значит, что ты так себя чувствуешь. Но ты не обязан.

Лейн, все это неважно. Я выиграл. Все, что было достигнуто в плане карьеры — эта вчерашняя победа — сделано мной. И я счастлив, что он оценил меня на четыре, Лейн. Это означает, что в конечном счете я смог бы сделать себя семеркой. И я сделал.

— Да, — отозвался Лейн, голос немного хрипел из — за эмоций и гордости. — Еще как сделал, Джей.

— И ты гораздо сексапильные, чем он. Меня явно интересует только тот молодняк, который тянет на десятку.

Лейн поморщился.

— Твое выражение прозвучало жутковато.

— Знаю. Говорил же, что плохо справляюсь с подобными вещами. — Джаред пожал плечами. — Утешает, что ты справляешься еще хуже. И что ты ненасытен.

— Что с ним случилось? — спросил Лейн и задумался: может, стоило рассказать Итану Кеннеди об Эндрю Уиттакере и вынудить Кеннеди его избить?

— Понятия не имею. Знаю лишь, что он больше не тренирует в Феррисе. Я смотрю хоккей по телевизору, если успеваю. Теперь у них кто — то другой. Я не в курсе, тренирует ли он где — то в принципе. Надеюсь, кто — нибудь узнает, что он творил, и его вышвырнут.

Чтоб он больше так ни с кем не поступал. Но, насколько я могу судить, все кончено. Он жалкий кусок дерьма, а я чемпион, и у меня сексуальный бойфренд, который будет выступать в Национальной хоккейной лиге.

Джаред улыбнулся, и его взгляд больше не выражал гнев. Его светлые глаза навеяли Лейну воспоминания о заледенелых прудах дома, в Канаде, о том, как он, запыхавшись, радостно катался на лыжах под холодным зимним небом.

— Кстати говоря, сексуальный бойфренд напомнил мне, что когда — то я любил игру саму по себе, а не потому что хотел доказать кому — то его неправоту. Я просто люблю играть в хоккей. И впервые после ухода из команды в колледже я об этом вспомнил. Так что спасибо. Потому что именно ты сделал это для меня, Лейн. Ты сексуальный бойфренд.

На случай, вдруг ты не допер. Иногда ты тормозишь.

— Я понял, — пробормотал Лейн и задумался, говорил ли ему кто — нибудь раньше такие слова. Его восхитило, что он — Лейн Кортэлл, неуклюжий драфтовый выбор и социально бездарный форвард «Джексонвилля Си Сторм» — сделал для кого — то нечто подобное. — Многие говорили, что я хорош в хоккее, Джаред. Но лучше играть я не умею.