— Non, тебе не нужно ничего говорить. Ты должна позволить мне доказать, что я буду надежным для тебя и для Эммы.

Я кладу голову на его грудь, и он целует меня в макушку и удерживает в своих крепких объятиях.

Он поразителен. Меня засасывает в его всепоглощающий омут.

И мне нравится это.

Пьер

Я как раз заканчиваю одеваться после душа, когда несколько раз звучит дверной звонок.

— Его здесь нет, мама. ПЬЕР! — в отчаянии зовет меня Эмма.

Я рад тому, что она жаждет меня видеть. Она хочет быть здесь. Это согревает мое сердце и заставляет меня улыбаться.

— Думаю, ты была права насчет них, mon amour, — я шепчу Еве, надеясь, что она видит мою улыбку и слышит энтузиазм в голосе Эммы.

— Это ты шумела тут, ma petite? — спрашиваю я, открывая дверь.

— Oui, я думала, тебя нет дома.

Я усмехаюсь тому, как Эмма произносит мое «да». Однажды она спросила меня, нужно ли мне сходить в туалет, когда услышала это слово, а теперь и сама частенько произносит его.

— Две прекрасные женщины не должны ждать снаружи. Пожалуйста, входите.

Я открываю дверь, и Эмма заскакивает внутрь. Она обхватывает меня за талию и очень крепко обнимает. Я наклоняюсь и целую ее в макушку. Малышка отпускает меня и шагает со своей школьной сумкой на кухню.

— Ты выглядишь очень аппетитно, — низким голосом говорю я Холли, на которой джинсовые шорты и фиолетовый топ. Ее длинные волосы убраны в хвост, а щеки зарумянились на солнце.

— Ты мокрый, — отвечает она, проводит руками по моим волосам и прижимается ко мне.

— Надеюсь, ты мокрее. — Я прижимаюсь губами к ее губам. Позволяю своему языку скользнуть в ее рот, но останавливаюсь, когда она тянет меня за волосы и притягивает ближе. — Я бы очень хотел продолжить, но сегодня речь не о тебе и не обо мне. Сегодня все для великолепной девочки на моей кухне.

Холли

Пьер целует меня в губы. Не глубоко или страстно, а нежно и целомудренно, очень заботливо. Затем поворачивается и зовет Эмму, оставляя меня.

— Эмма, где ты?

— Я здесь, Пьер. Можно что-нибудь покушать, пожалуйста? Я голодна.

Я тороплюсь к этому счастью на кухне.

— Конечно можно. Что бы ты хотела?

— Шоколад, — быстро говорит она, хотя и знает, что ей нельзя есть сладости сразу после школы.

— Non, так не пойдет. Я не дам тебе шоколад.

Как мне выжить, слушая постоянно этот восхитительный французский акцент?

— Шоколад, а не шоколяд, как ты сказал, — говорит Эмма, что выходит довольно грубо.

— Эмма, — строго говорю я, предупреждая ее следить за тем, что она говорит.

— Но так и есть, — ноет она, поворачивается и смотрит на меня.

— Так говорят французы, и ты была груба.

Лицо Эммы становится ярко-красным от смущения. Она опускает глаза и съеживается.

— Извини, Пьер, я не хотела, чтобы это прозвучало грубо.

— Все прекрасно. Давай приготовим фруктово-сырную тарелку, ты можешь помочь мне. — Эмма спрыгивает с барного стула и идет к холодильнику, чтобы заглянуть в него. — Ma petite, похоже, ты забыла кое-что сделать. Правило номер один на кухне? — Пьер наклоняет голову набок и приподнимает брови в ожидании ответа Эммы.

— Эм. — Она смотрит в потолок. — Ох. — Она поворачивается и идет к раковине, чтобы вымыть руки.

— Очень хорошо. Теперь ты можешь помочь мне приготовить закуску, но после нам нужно будет сделать домашнее задание.

Я сажусь на барный стул и наблюдаю за отношениями этих двоих.

Меня не перестает удивлять, как легко они общаются друг с другом.

Пьер гармонично стал сильным мужским плечом для нее, и она приняла его. Эмма уважает Пьера, а он разговаривает с Эммой, не перебивая.

— У меня есть сюрприз для тебя, после того как ты закончишь свою домашнюю работу, — говорит Пьер, передавая Эмме зеленое яблоко.

— Сюрприз? Какой? — радостно вскрикивает она.

— Не могу сказать, иначе это уже не будет сюрпризом, — усмехается Пьер, доставая тяжелую деревянную разделочную доску из шкафчика. — На доске ты можешь порезать яблоко. Знаешь, как?

— Мне нельзя пользоваться ножами.

Они оба смотрят на меня. Эмма взглядом «разве не так, мама?», а Пьер — «ты серьезно?».