– Что вас привлекло в картине, которую вы намерены купить? – спросил он.

– Она изумительна, стоит только взглянуть на неё!
– Кристофер даже не знал, что на ней изображено, поэтому постарался отделаться общими описаниями, подходившими большинству картин. – Мне объяснили, что это тонкая работа руки настоящего мастера. Мазки аккуратные. Изображение настолько реалистично, что создаётся впечатление, будто смотрите в окно. Краска отлично сохранилась, хотя время поубавило яркость тонов.

– Восхитительно! Что же на ней написано? Или… кто написан?

– Пусть для вас это будет приятным сюрпризом.

Глаза Амалиуса заблестели в предвкушении. Он хлопнул в ладоши и стал предполагать, что он хотел бы увидеть на картине. А потом стал перечислять, какие произведения искусства ему попадались в жизни.

К тому моменту, как они добрались до особняка, мужчина успел порядком надоесть Кристоферу.

Двухэтажный дом, окружённый высокой чугунной оградой, поглядывал на приближавшихся гостей множеством глаз-окон. Он был лишён пышности и архитектурных излишеств и своей строгой простотой вызывал ощущение порядка. Если бы молодому человеку позволяли средства, он бы построил именно такой дом: никаких статуй и колонн снаружи дома, никаких пышных садов с фонтанами, выдававших непомерное эго или зависимость хозяина от роскоши.

– Вы так много рассказали о себе, но и словом не обмолвились о вашем знакомом, - заметил Кристофер, направляясь к главному входу следом за Амалиусом. – Его жизнь – большой секрет?

– Не то чтобы… О, нас уже встречают!

На пороге стоял мужчина средних лет. Кристофер принял его за хозяина дома, но это оказался управляющий.

Внутри особняк был таким же строгим и небогатым на детали. Но зато тут было видно то, что снаружи не бросалось в глаза: его старость. Пол иногда выскрипывал мелодию; косяки потёртые, а стены местами были покрыты трещинами-морщинками и пятнами.

И всё же дом внушал уверенность, нежели страх быть внезапно проглоченным полом или задавленным обвалившимся потолком. Он был старым, но не ветхим.

Гостей проводили в кабинет, где их ждал хозяин дома.

С первой секунды разговора Кристофер понял, что человек перед ним изо всех сил старается играть роль гостеприимного хозяина. Но скованность движений и сдержанность речи, которую иной мог бы принять за скудность опыта в общении, выдавали в нём желание покончить с длительной и утомительной процедурой знакомства, завершить дело и вернуться к своим занятиям. Взгляд Анихи был отталкивающим: он даже не пытался скрывать, что, глядя на гостей, видел не их, а что-то своё, крутившееся в мыслях.

Господин Окере был одной ногой на ступени старости. Ему было за пятьдесят, и волосы уже успели покрыться инеем почтенного возраста. Он держал голову высоко, а спину – прямо, но левое плечо было опущено ниже правого.

– Цхинлтрер? Звучит знакомо. Ваш отец не был художником? Или писателем?

– Нет, он историк.

– Жаль. История ворошит останки. А потом к ним приклеивают искусственно созданные детали и выдают за истину, - Анихи помолчал. – Вам, как частному коллекционеру, должно быть, не терпится увидеть собрание картин?

Кристоферу не хотелось. Он жаждал скорее найти нужную картину, перерисовать шифр и покинуть дом этого холодного господина. Но ему приходилось притворяться и строить из себя вежливого и заинтересованного коллекционера. Играть роль.

– Я хочу увидеть коллекцию ещё раз! – его опередил Амалиус, топчущийся на месте от нетерпения. – И новые картины, само собой! Ох, как давно я не ходил по этим коридорам! Тут всё так изменилось!

Хозяин дома провёл их в специальную комнату, разделявшуюся на три зала, где он хранил собранные ценности. Амалиус забегал по помещению, с нескрываемым восторгом всё рассматривая и засыпая Анихи вопросами. Кристофер походил по залам, делая вид, что ему интересно.

– Я так и не увидел картину, которую ищу, - обратился он к хозяину дома.

– Вот она. Вы прошли мимо неё, - сказал тот и подвёл гостя к противоположной стене.

На этот раз молодой человек осмотрел её тщательнее. Это была картина 40х60, не очень примечательная. Поверхность холста кое-где пропиталась грязью и потускнела, но изображённое на ней оставалось различимым. Это был сельский пейзаж. Большую часть картины занимала вьющаяся дорога, напоминавшая изгибающуюся змейку. А в нижнем правом углу полотна, имея очевидное сходство с лабиринтом, красовались угловатые знаки, очень похожие на те, что Кристофер видел в первом послании.

– Она и впрямь прекрасна! – воскликнул Амалиус оживлённо.

– Она довольно проста, - вставил своё веское Анихи. – Я купил её только потому, что она была изъята из древнего храма.

– Мне она приглянулась по той же причине, - солгал Кристофер. – Значит, вы не сильно привязаны к ней? За какую цену вы готовы продать её?

Анихи улыбнулся краешком рта и наклонил голову на бок. Его левое плечо опустилось ещё ниже, как будто чаша весов, придавленная грузом.

– Деньги меня не интересуют. А вот картины в качестве валюты подойдут. Предлагаю обмен. Что у вас есть в коллекции?