Стоило ему обернуться, как лейтенанта тут же накрыла паника и неприятный холодок побежал по спине, а сердце за секунду ускорило ритм. Старший Джонс рухнул на пол, ещё находясь в сознании, но уже без сил.

– Лиам! – Роджер тут же оказался рядом с братом, подняв его голову от пола, и опустив себе на колени. – Что с тобой, брат?

Ещё до ответа он понимал, что происходит. Но можно ли в это поверить? Лиаму всего-то двадцать лет, он так молод, он ведь не может… Ведь не может, верно? Он не может оставить своего брата одного – он всё, что у него есть! На глаза Роджера навернулись слёзы. Сколько он уже не плакал? С детства. Когда их бросил отец, это было в последний раз, потому что тогда его успокоил Лиам, сказав, что им нужно продолжать жить, что они есть друг у друга, а значит, не пропадут.

– Я умираю. – совершенно не своим голосом ответил Лиам, так тихо, что Роджер хотел повернуть голову в сторону – может, это кто-то другой сказал?

Это не голос его брата! Это чья-то злая шутка! Злая и жестокая, и если брат кого-то подговорил…

– Что? Ты? Умираешь? Не говори ерунды! Это от волнения. Ты же не можешь умереть! – Роджер попытался улыбнуться, но слёзы, не переставая, лились по щекам, точно тот водопад, что они видели на этом острове; сердце желало пробить собой лёгкие, парня начало трясти.

Он обнял брата, что так отчаянно тянул к нему руку. Лиам был спокоен, Роджера же душили рыдания.

– Я должен был… раньше сказать, что мне нельзя в море. Мне не хотелось тебя разочаровывать… ты так хотел стать лейтенантом, верой и правдой служа королю. Я думал, что выдержу хотя бы эту поездку…

Роджер так и не выпустил брата, даже когда дыхание Лиама больше не чувствовалось, а сердце окончательно перестало биться.

– Нет, нет, нет! – шептал единственный оставшийся в живых Джонс, захлёбываясь собственными слезами. – Лиам, очнись! Скажи что-нибудь! Молю!

Корабль вскоре должен был причалить к родным берегам. И тут Роджера переклинило, слёзы вмиг высохли, а люди, что сопровождали их – он нарёк тех своей командой. Командой пиратов.

Роджер много пил, пристрастился к алкоголю, а в его фляжке в потайном кармане сюртука всегда был ром. Собственно, из-за этого он и лишился корабля, который именовал Весёлым Роджером, в честь самого себя.

Джонс тогда был мертвецки пьян, настроение было на нуле, Он сыграл со своим случайным собутыльником в карты и проиграл «Роджер». В тот же день лишился команды – людям не нужен был капитан, что жил в обнимку с бутылкой.

***

– И куда мне тебя отнести? – спросил он, ободряюще ухмыльнувшись, и скидывая на ходу плащ девушки, который уже успел стать тряпкой.

– Точно не во дворец. – пропыхтела Алекс – тело ещё ломило от боли. – А можно к тебе? Ненадолго. Я не хочу признавать, и ты это знаешь, но я даже стоять на своих собственных ногах сейчас не могу.

– На очень стройных ногах. – пробурчал себе под нос Джонс.

Алекс не отреагировала на этот комплимент от друга, который, он был уверен, она слышала. Девушка всхлипнула.

– Больно? – осторожно спросил он.

Может, он слишком сильно сжал её или у девушки после этой драки осталась глубокая рана и ей срочно нужна помощь лекаря?

– Немного. – отозвалась она и нашла в себе силу улыбнуться и одобрительно хмыкнув. – Ты ведь тоже врезал той сволочи, верно?

– Сразу после того, как ты была вытряхнута им из таверны. Знаю, ты против моего вмешательства, но сегодня это перешло все пределы, не находишь?

– Да, этот Сапог, или как его там кличут, та ещё мразь. Сальный взгляд, да ещё и форму носит – кто поверит, что он служил у герцога? Не жалею ни одного удара своего кулака, ни того, как заехала ему между ног коленом! И даже считаю, что ему ещё мало! Я жестокая принцесса, верно? И… ты не ответил, можно ли к тебе?

– Да, Голубок, можно. А куда мы по-твоему идём? – он немного встряхнул её в руках, чтобы держать было удобнее, и стараясь не задеть её ран и ушибов. – Ты не жестокая принцесса, а справедливая, почти.

– Почти?

– Ты могла бы, не мне тебе говорить, что у тебя есть на это права, посадить его за решётку.

– Надо же, пират учит принцессу! – фыркнула она и зашлась в дружелюбном смехе, после чего задумчиво ответила. – Я подумаю над этим. Но ты же понимаешь в чём проблема?

– Нет. В чём, если ты можешь на законных основаниях арестовать его, публично объявив преступником?

– В том, что слово «преступник» пойдёт половине тех, кто ошивается в таверне. Ты ведь помнишь, того, что был на прошлой неделе.

– Ну?

– Что ну? Он – убийца. Только вот никто не будет слушать о том, что его заставляли убивать, что его семью держали в плену без пищи и воды. Схватят и всё. Вместе с этим, будь он неладен, Сапогом!

– Справедливая и умная. – подмигнул он.