Детали той ночи заполнили память Нив — громкий стрекот сверчков, холод ночного воздуха… Было за полночь, круглая луна была ярче, чем когда — либо.

— Вода в бассейне была черной, — продолжила она. — И неподвижной. Даже ряби или листика на поверхности не было. Она отражала луну как зеркало.

Она помнила, как подошла к краю бассейна, пытаясь увидеть что — то за блеском. Она помнила, как ей хотелось сесть на корточки и погрузить руку в черную воду, разбить отражающий барьер и увидеть глубины.

Но она не осмелилась.

Потому что, как бы она ни пыталась отогнать сомнения, она была уверена, что что — то — кто — то — лежит под поверхностью.

Воспоминания о той ночи до сих пор терзали ее. У нее перехватило дыхание, сердце колотилось, руки немели.

Потому что в ту ночь круг замкнулся. В ту ночь Нив поняла, что темной фигурой из ее детского сна была она, но старше.

С внезапным треском ножки кресла на двоих сломались под весом Нив. Она съехала и рухнула на пол, мрамор треснул там, где ударились ее локти.

— Вы в порядке? — Гален вскочил с кресла и обошел кофейный столик.

Нив не двигалась, застывшая от ужаса.

— Мне так жаль, — она встала на ноги с помощью Галена, глядя на трещины на полу. — Я заплачу за это. И за кресло…

— Ничего, но… вы в порядке? — он коснулся ладонью плеча Нив.

— О, да, — она подняла голову и встретилась взглядом с Галеном, его яркие глаза были полны тревоги.

— Уверены? — он нахмурился сильнее, морщины на лбу стали глубже.

— Угу, — Нив кивнула слишком бодро. — Такое все время случается. Простите.

Гален отступил на шажок, смотрел на Нив, и она могла описать его выражение только как… горе? Ей стало не по себе. Так смотрели на того, кого любили, а не на незнакомку, разбившую мебель.

— Мне лучше уйти, — Нив вытащила сумочку из — под рухнувшего кресла.

— Следующего пациента не будет до…

— Спасибо, что смогли принять меня так быстро, — она улыбнулась и пошла к двери.

— Стойте… погодите, — Гален прошел мимо и прижал ладонь к двери. Серебряная ручка между его пальцем щелкнула по дереву, и его вмешательство от этого казалось агрессивнее.

Нив отпрянула на шаг.

Заметив ее волнение, Гален сглотнул и сбавил свое напряжение.

— Мисс Найтли, вы открыли мне кое — что беспокоящее вас. Я не могу с чистой совестью отпустить вас, пока мы не обсудим это.

Нив задержалась, пытаясь придумать вежливый способ убрать его с дороги.

Гален воспользовался моментом и потянулся в карман пиджака.

— Вот, — он вытащил свою кредитку, щелкнул ручкой и принялся что — то записывать. — Это мой домашний адрес. А это… телефон, — он вручил визитку Нив. — Боюсь, все сеансы расписаны на месяц вперед, но вы можете прийти ко мне домой на частный сеанс. На дому, конечно. Завтра днем, например?

«Ага! Хотите со мной что — то сделать или привести в комнату с инструментами пыток?».

— Это… очень щедро с вашей стороны, но…

— Мисс Найтли. Нив… — он опустился к ней, отбросив официальность. — Знаю, ты думаешь, что тебе придется жить с этим, но это не так.

Нив нахмурилась, пытаясь прочитать его.

— Что вы имеете в виду под «этим»?

— Я все объясню, — он улыбнулся. — Завтра.

Глава 11

Взгляд в прошлое

В сорока улицах от офиса Галена Нив прошла на кладбище Маунтин — вью. Она шагала по выцветшей каменной тропе под ветвями с красивыми цветами вишни, их тени скользили по ней черным кружевом.

Порыв ветра, и розовые крохотные лепестки сорвались с ветвей и полетели с ветром, как стайка влюбленных подростков.

Зрелище было чарующим, но Нив обеспокоилась из — за розового цвета лепестков. Казалось, корни деревьев утоляют жажду кровью тех, кто лежит под землей.

Как неуважительно было весне приходить на кладбище, где могли быть только далекие воспоминания о друзьях, врагах, семье и незнакомцах. О людях, которых мы любили или презирали, но окончательно потеряли. О людях, как Элли, чья могила манила ее издалека, одинокая и непримечательная.

Нив сошла с каменной тропы и срезала по полю, усеянному беспорядочно надгробиями.

Она обходила их, скользила взглядом по именам, которые никогда не знала. Надгробия были безжалостно обтрепаны погодой, их спутником стал мох, а новые сияли ярко, не понимая пока, что скоро и их так забудут.

А могила Элли была прямоугольной насыпью земли, все еще слишком мягкой, чтобы короновать ее камнем с клишированной гравировкой.

Она хотела кричать. Хотела проклинать маму Элиота за то, что похоронила его в вычурном костюме, который ему не понравился бы. За то, что заставила Нив стоять рядом, когда они опускали гроб Элиота в землю, против его посмертного желания. За то, что она обращалась с ним, будто это было уже не его тело.