— Занят?

— Я его не приглашала, — она отвела взгляд, пытаясь отыскать в толпе юношу, которого там точно не было.

— Как так?

Нив молчала. Она не могла понять, пытается ли Ромер унизить ее, или он правда не знает.

— Ты злишься на него, — он прищурился, а потом кивнул с понимающей улыбкой. — У тебя на лице написано.

Нив фыркнула, но следила за языком.

— А ты?

— А что я?

— Почему не позвонишь ему, если так хочешь увидеть?

— Кто сказал, что я хочу его увидеть?

— У тебя на лице написано.

Его улыбка стала шире. Он собирался что — то сказать, но вместо этого провел языком по нижним зубам.

«Попался», — Нив вскинула брови.

— И…? — спросила она, Ромер лишь пожал плечами и отвел взгляд. — Что?

— Это долгая история, — он тряхнул головой и допил содержимое стакана. — Спасибо за напиток, — он смял стаканчик и озирался на уровне колен. Он заметил урну у столика и пошел туда.

— Ты уходишь? — Нив пошла за ним.

— День был долгим, — он бросил стаканчик в урну.

— Почему ты не позвонишь ему? — спросила она.

— У меня нет его нового номера.

— Номер не менялся, — Нив знала, что его отговорка — бред.

— Мне завтра рано вставать, — он пытался протиснуться мимо нее. — Удачи со всем.

— Ладно, погоди… — она прижала ладонь к его руке, и, к ее удивлению, он остановился, словно ждал этой просьбы. — Просто… — Нив пыталась понять, что именно хочет спросить. — Я немного запуталась.

— Из — за чего?

«Из — за того, что ты ведешь себя так, будто Дилан — незнакомец!».

— Ну… разве вы не были лучшими друзьями?

— Нет, — сказал он твердо. Решительно. — Точно не были.

Глава 7

Бедствие

«Дом, милая дыра», — Нив рухнула на кровать, рука и нога свесились с края, как у морской звезды. Уткнувшись лицом в простыни, она сбросила туфли и наслаждалась ощущением прохладного воздуха на болящих ногах. Все ее тело так затекло, словно она рухнула с лестничного пролета.

Месяцы скрупулезного планирования, создания тридцати шести картин, стресса, пота и слез, а она с трудом смогла закрыть расходы. Элиот не пришел. Короткий визит мамы был больше критикой жизненных принципов Нив, а не поддержкой. А разговор с Ромером только вызвал больше вопросов.

По какой — то причине она вспоминала время четыре Рождества назад. В тот мрачный день она ждала Дилана у эскалаторов кинотеатра, держала две чашки горячего шоколада.

Утренний сеанс в снежный день. Идеально.

Она вспомнила, как заметила Дилана, идущего мимо окон у входа, его розовые щеки выглядывали из — за синего шарфа. И хотя его рот был скрыт, она помнила, что он улыбался.

Улыбка была в его глазах.

И она вспомнила, как Дилан дошел до двери, и мальчик вдруг выбежал из — за стены и помчался к нему на полной скорости. Он прыгнул на спину Дилана, толкнул их обоих в гору снега.

Она вспомнила, как завидовала, когда Ро, мальчик, о котором она часто слышала, но редко его видела, пихал горсти снега в рот Дилана, их смех было слышно даже сквозь темные окна.

Это длилось недолго, но тут же стало лучшим воспоминанием Нив. Потому что за такую дружбу она бы убила.

Нив оказалась в Водном центре университета, стояла на высшем трамплине. Вода под ней была неподвижной, как стекло. Влажность удушала, запах хлорки был таким сильным, что ощущался на языке.

Она разглядывала просторное открытое пространство, пыталась понять, где капает вода. Жуткие ощущения подступали к ней, но пока не проникали в душу.

«Вроде, я боялась высоты…»

Она посмотрела вниз и поняла, что тепло одета. Но удивляло сильнее то, что она сжимала тяжелый стальной якорь.

Это было логично. Без него она бы сразу всплыла.

И с этой мыслью Нив шагнула с трамплина и полетела к своему отражению.

Словно пропустив при спуске с лестницы последнюю ступеньку, Нив проснулась в кровати. Ее сердце колотилось, кожа была в тонком слое холодного пота.

Она не могла прогнать ощущение падения, она лежала и ждала, пока нервы успокоятся.

Снаружи еще было темно, и она сунула руку под подушку, схватила телефон и проверила время.

6:12.

Она застонала. Было преступлением просыпаться так рано в воскресенье.

Выставка прошла, и Нив поняла, что у нее нет конкретных планов на лето, кроме общения с Элиотом. Почти вся усталость миновала, и она начинала злиться на него.