– Так что там с Томми?

– На днях был рецидив, - нехотя ответил доктор Дэвид Вэбер.
– Он едва не убил дежурного.

– Чёрт!
– выругался Саймон.
– Как это произошло?

– Несколько дней притворялся невменяемым, да так хорошо, что даже меня вокруг пальца обвёл.
– Дэвид как-то странно улыбнулся и продолжил: - В общем, он выхватил у бедняги карандаш и воткнул тому в плечо, а потом хотел сделать тоже самое с его горлом. Повезло, что дежурный успел среагировать. Так что теперь Томми ходит в смирительной рубашке и сидит в одиночке.

– Понятно...
– Коуэлл тяжело вздохнул и помассировал переносицу.
– А это как-то связано с его... ну, ты знаешь...

– Сияниями?
– Вэбер хмыкнул.
– Вполне может быть. Я пытался его разговорить, выяснить, почему он хотел убить дежурного, но всё впустую. Может, ты попробуешь? С тобой он всегда охотно общается. Это бы помогло дальнейшему лечению. Что скажешь?

– Да, конечно, - Саймон кивнул.
– К тому же я всё равно собирался его навестить.

– Вот и отлично. А после можем сходить и поболтать. У тебя наверняка есть, чем занять психотерапевта, не правда ли?

– Если честно, то есть одно дело, которое может тебя заинтересовать.

– Вот и славно! А то в последнее время совсем скучно стало. Не считая случая с твоим братом, конечно же, - тут же поправился доктор.

Они спустились на этаж ниже и пошли в зону для "особых" больных. Для пациентов "Группы "Б", как их называл Вэбер.

Остановившись у тяжелой металлической двери, Дэвид обернулся к нему.

– Готов? Сразу предупреждаю, выглядит он неважно.

Коуэлл хмуро посмотрел на дверь и коротко кивнул - открывай.

Дэвид отомкнул замки и отошел в сторону.

Тяжело вздохнув, Саймон вошел внутрь. Дверь громко хлопнула за спиной.

Томас сидел в углу обитого войлоком помещения, подогнув под себя ноги и безвольно опустив голову на грудь. Растрёпанные волосы скрывали лицо и он видел лишь, как грудь брата поднимается и опускается в такт дыханию, звуки которого сливались с наполнявшим всё вокруг гудением ламп под потолком, заливавших комнату густым желтым светом. Других звуков здесь не существовало, словно эта комната принадлежала другому измерению, неподвластному человеку, и попав сюда, ты оказывался во власти иных законов.

– Извини, братец.
– Он невольно вздрогнул, услышав знакомый голос.
– Сегодня мы с тобой не поиграем в шахматы.
– Томми поднял взгляд глубоко запавших глаз, под которыми желтели испещрённые морщинами мешки, и улыбнулся искусанными в лохмотья губами.
– Руки связаны.

– Да ничего, не переживай.
– Саймон нашел в себе силы не отвести взгляд.
– Сыграем в следующий раз.

Подойдя к нему, он сел напротив, прислонившись к мягкой стене и сложив руки на коленях. Разглядывая осунувшееся лицо брата, отметил про себя, что выглядит тот ещё хуже, чем два месяца назад - сейчас он больше напоминал столетнюю мумию с желтой кожей, чем мужчину тридцати шести лет.

– Как ты, Томми?

– Не очень хорошо.
– Томас мотнул головой.
– Да и разве в таком месте может быть иначе?

– Ну, ты сам виноват в том, что тебя сюда посадили.

– Неужели?
– он хмыкнул.
– А я-то всегда думал, что это ты меня сюда затолкал.

Саймон сдвинул брови и дёрнул щекой - его брат редко касался этой темы, а значит, дела у него и вправду идут паршиво, и он выбрал не лучший день для визита.

– Ты знаешь, что я не это имею ввиду, а то, почему тебя сейчас посадили сюда. Скажи, зачем ты пытался убить санитара?

Томми нахмурился и озадаченно посмотрел на него, словно не понимая, о чём идёт речь. Но потом его лицо прояснилось и он закатил глаза.

– О, не смеши меня! Ну кому нужен этот жирный санитар? Если бы я хотел убить его, то воткнул бы карандаш ему в шею или глаз. Хотя, если бы всё можно было переиграть, я бы не стал сусюкаться.

Теперь настала очередь Саймона морщить лоб.

– То есть твоей целью не было убийство?

– Естественно. Зачем мне это?
– Томас скривился в презрении.
– Он же сияет синим, от его смерти не было бы никакого толка.

Коуэлл зажмурился и глубоко вдохнул.

– Значит, это правда и ты снова стал их видеть...

– Снова?
– его брат хохотнул.
– Я никогда и не переставал их видеть, Сайми.

– Но, ты же говорил врачам...

– То, что они хотели услышать.
– Он слегка наклонился вперёд и добавил: - Если бы ты получал за согласие с ними возможность передвигаться по палате без смирительной рубашки и играть в шахматы нормальными фигурами, то тоже бы лгал, поверь мне.

Саймон спрятал лицо в ладонях и устало помассировал глаза пальцами, вспоминая слова девочки: "Они просто лучше других умеют притворяться хорошими". Выходит, Томас даже близко не был близок к выздоровлению, надежду на которое в последнее время всё чаще выказывал Вэбер. Его брат вновь обвёл всех вокруг пальца, заставив поверить в свою покладистость и невинность.