Сак повернул лошадь. Он поднес плеть ко лбу.

— Хороший вождь, — сказал он по-гречески.

Помахал Ателию, громко крикнул что-то остальным сакским всадникам и сразу пустил лошадь галопом.

Киний смотрел ему вслед и думал, приедет ли царь. Он перестал доверять царю. Возможно, «перестал» слишком сильно сказано, подумал Киний. Однако царь, несмотря на свою молодость, хочет получить Страянку. И когда Киний предложил своих людей в качестве приманки, он заметил, как на лице у царя что-то промелькнуло.

Остаток дня прошел ужасно. Киний гнал колонну вперед, напрягая всю волю, используя страх, который умел внушить, и силу. Он до смерти пугал женщин, вырывая у них из рук детей и бросая их в повозки, и стегал медлительных быков Страянкиной плетью.

К вечеру подошли к ручью. Во время первого похода Киний уже был здесь, и тогда ручей пересекли легко, но сейчас он разлился от дождей.

— Да защитит нас Афина, — мрачно сказал Киний.

Он подъехал к своим военачальникам.

— Обойдите своих людей. Всех ветеранов — ко мне.

— Ты ослабишь ряды, — сказал Никий.

— Не думаю, что люди в силах сражаться. Нам бы пережить следующий час…

Киний сквозь дождь смотрел на оставшийся позади последний холм, где, как он надеялся, лазутчики проверяли, нет ли погони.

Никий покачал головой.

— Не делай этого.

День полной власти имеет свою цену.

— Исполнять! — потребовал Киний.

Левкон покачал головой — угрюмо, но уверенно.

— Они будут сражаться, гиппарх. Просто нужно им что-нибудь сказать. Они испуганы. Клянусь яйцами Ареса, господин, я сам испуган. Я… я думал, нам предстоит отдых.

Киний сдержал гнев и обратился к Никию:

— Что думаешь, гиперет?

— Не выводи ветеранов. Поговори с ними, прояви к ним уважение, и они будут сражаться, как герои.

Киний потер подбородок, наблюдая за тем, как люди, погрузившись по пояс в воду, на веревках перетаскивают через ручей повозку.

— Думаешь, это поможет?

— Тебе ведь помогало — раз или два, — ответил Никий. — Выведи ветеранов, и остальные подумают, что ты им не доверяешь.

Киний улыбнулся — впервые за день.

— Попробую, — сказал он. — Труби «Построиться в линию».

Несмотря на усталость и дождь, всадники на усталых лошадях построились. Некоторые не поднимая головы.

Киний проехал перед строем.

— Я устал, — сказал он. — Поэтому совершенно уверен, что устали все. Я гнал вас, как атлет-наставник подгоняет учеников, и каждый день ваши силы иссякали. Но вот перед нами этот проклятый Аидом ручей, и я хочу просить вас о большем.

Он показал назад по следу.

— Там, в часе езды от нас, примерно две тысячи гетов. — Он повернул над головой плеть Страянки и показал мимо всадников. — В дневном переходе от нас царь саков. — Надеюсь. — Еще один бой, еще один день быстрого продвижения, и вы сможете отдохнуть. Вы на грани отчаяния, господа, — за три дня вы трижды сражались. Среди вас больше нет мальчиков. Теперь вы знаете, как выглядят звери. Любой мужчина, достойный своего отца, может в солнечный день на большом поле целый час удерживать свое место. Но, чтобы стать настоящими воинами, вы должны были узнавать это день за днем, в дождь, в пустыне, когда устали и тело болит, и когда обед стекает по вашим ногам, и когда у вас вообще нет еды. — Он снял шлем и подъехал ближе. — Мы можем перебраться через ручей и встретиться с царем — если у вас хватит духа.

Аякс поднял меч.

— Аполлон! — крикнул он.

Ответный крик не был оглушительным — но не был и безнадежным. Отряды трижды выкрикнули имя Аполлона.

Киний подозвал к себе военачальников.

— Пусть все спешатся и стоят возле лошадей. Пошлите самых младших в каждом отряде помогать передвигать повозки. Давайте приступим! — Сейчас он говорил не тем тоном, каким говорил весь день — как полководец, старший над опытными воинами. Он повернулся к Никию. — Ты был прав.

Никий пожал плечами.

— Бывает, — сказал он. Он смотрел, как юный Клио и еще двое молодых людей по пояс в ледяной воде поворачивают колеса повозки. — Они больше не похожи на юнцов-богатеев.

Двадцать минут спустя, когда переправлялась последняя повозка, вернулся Ателий и доложил, что показался передовой отряд гетов. Киний посмотрел на небо — дождь все шел, — потом на переправу. Никию он сказал:

— Думаю, получится.

Никий кутался в плащ.

— А ты сомневался, гиппарх?

Киний покачал головой.

— Да. — Он махнул Левкону. — Переводи своих людей. Никомед, пусть садятся верхом и прикрывают их. Геты приближаются.

Кто-то потянул его за правую ногу, и он увидел кузнеца.

— Что? — спросил он по-сакски.

Кузнец указал на небольшую рощу у разлившейся реки.

— Умереть здесь, — сказал он. — Ты переходить.

Киний вытер лицо.

— Нет. Никто не умрет здесь. Слишком сильный дождь. Переправляйтесь.

Тот упрямо стоял на своем:

— Умереть здесь.

Киний покачал головой. Он подозвал Ателия.