Шрифт:
— Знаю… Бен, прости меня!
Бенуа решает пустить в ход самое последнее из имеющегося у него оружия.
— Я тебе все прощаю, Лидия… Абсолютно все…
— Правда?
— Да… Я тебя прощаю… Открой эту дверь, прошу тебя.
— Ты обещаешь, что поможешь мне? Обещаешь?
— Я даю тебе свое честное слово, моя красавица.
«Моя красавица, моя милая, моя дорогая... Я скажу тебе все, что захочешь, только открой этот чертов замок!» — думает Бенуа.
Однако красавица все еще сомневается, стоит ли ей подвергать себя такому большому риску.
— Лидия, открой эту дверь, умоляю тебя. И вызови «скорую помощь»…
— Хорошо… Хорошо, Бен… Я тебе верю…
Сердце Бенуа екает. Неужели удалось? Ему даже не верится.
Лидия поднимается на ноги, опирается на металлические перила и еще пару секунд всматривается в своего пленника. Она словно бы ищет в его лице то прощение, о котором он только что говорил. Однако в подвале слишком темно, чтобы она могла разглядеть лицо Бенуа.
— Не бойся, Лидия, — ласково произносит Бенуа. — Я не причиню тебе никакого вреда. Иди ко мне… Ты мне нужна…
— Иду.
Вытянув правую руку, Лидия пытается найти выключатель и… случайно прикасается пальцами к оголенным проводам.
Мощный фейерверк из искр на пару секунд освещает подвал. Лидия от полученного электрического разряда отлетает назад, теряет равновесие, переваливается через низенькие перила лестницы и с надрывным криком грохается с высоты на бетонный пол…
Все это происходит буквально за несколько секунд.
За несколько секунд — не более того.
— Лидия! — орет Бенуа.
Затем, словно окаменев, он молча таращится на распростершееся на бетонном полу тело.
«Нет, только не это… Не сейчас…»
— Лидия! — снова кричит Бенуа. — Ты меня слышишь?! Пожалуйста, отзовись!
Лидия не подает ни малейших признаков жизни. Из ее приоткрытого рта течет кровь. Вдруг ее тело несколько раз вздрагивает, а затем замирает. Замирает, похоже, уже навсегда.
— Лидия! Нет! Не оставляй меня!.. Пожалуйста, не оставляй меня одного!..
Бенуа, вцепившись в решетку, чтобы не упасть, неотрывно смотрит на женское тело, лежащее всего лишь в нескольких метрах от него.
Он смотрит на разбитый в кровь затылок.
И на зажатые в правой ладони ключи.
Всего лишь за несколько секунд…
19
Он испробовал уже все, что только пришло ему в голову. И потратил на это свои последние силы.
Теперь ему не остается ничего, кроме как капитулировать. Капитулировать перед очевидным: ключи лежат слишком далеко и ему до них не дотянуться.
Повернувшись спиной к трупу Лидии, Бенуа ложится на пол возле непреодолимой для него решетки. Он съеживается — и от холода, и от охватившего его отчаяния.
Вскоре у него начинают стучать зубы. Он стонет от боли. От боли и от страха.
Его глаза широко открыты, и он всматривается в темноту, словно пытаясь увидеть в ней хотя бы отблеск надежды. Надежды выбраться отсюда живым.
Он опять столкнулся с мучавшим его еще с детства кошмаром.
Только теперь этот кошмар стал явью.
Его похоронили живьем.
Ему удалось кое-как доковылять до умывальника и утолить жажду. Его движения уже мало чем похожи на движения человека.
Затем он вернулся на одеяло, чтобы ждать там своей смерти.
После гибели Лидии ему остается надеяться разве что на тех людей, которые его ищут. В том, что его все еще ищут, Бенуа ни чуточки не сомневается.
Чтобы нарушить тягостную гробовую тишину, он начинает громко говорить:
— Ребята, я здесь… Найдите меня побыстрее, черт вас побери… Не дайте мне сгнить в этой конуре!
Ему отвечает лишь слабое эхо…
Бенуа укутывается в одеяло и сворачивается калачиком на полу. Его взгляд останавливается на подвальном окошке, через которое видно, как быстро сгущаются сумерки.
Еще немного — и наступит ночь.
Еще немного — и он умрет.
У него, похоже, начинается жар. Рана в плече наверняка загноилась. Она причиняет ему жуткую боль. Ему кажется, что голову иссушает жар, а тело, наоборот, вот-вот покроется льдом.
Он старается не смотреть в сторону трупа, лежащего неподалеку от него в этом проклятом подвале.